— Ты не права, — вдруг сказал он. — Бывает, даже мы ничего не чувствуем. Только ваши браслеты просто подавляют, а мы перестаем ощущать эмоции полностью.
Он замолчал, ненадолго погружаясь в неприятные думы. На его руке выступили синие вены, настолько сильно он сжимал кружку.
— Да, — сказал Оникс, тряхнув волосами, приходя в себя, — это состояние проходит за пару часов, а если съесть или выпить что-нибудь сладкое, то намного быстрее. Но не говори, что я совсем не в состоянии тебя понять.
— Неужели это задевает твои чувства? — тонко улыбнулась, наблюдая за реакцией Ловчего. Разозлится? Усмехнется? Отправит прогуляться к бесам?
Не отправил. Мужчина посмотрел на меня тем самым особенным взглядом Ловчих, и сказал:
— Это не соответствует истине.
Я еще вернусь
«Когда шестнадцать планет выстроились в ряд, Ипокриз обрел шанс на вторую жизнь. Было спасено тысячи душ, но восемь из них погубила роковая ошибка…»
Дневник Франчески-Вендиго
Помощь приравнивалась к слабости, именно так считал Оникс.
Я поняла это, когда он отказался мне помочь встать. Когда оказываешь человеку безвозмездную помощь, неважно в чем именно, между вами образовывается незримая связь. Один начинает чувствовать зависимость от другого.
Оникс был одиночкой. Нет нужды долго наблюдать за ним, чтобы понять такую простую истину. Все Ловчие разбиты по парам. Пегас и Луна, Рубин и Тритон, и только Оникс был один. Не думаю, что это случилось потому что шестого Ловчего так и не нашли. Даже если бы и существовал где-то шестой, этот мужчина никогда не согласился бы с кем-то делить свою добычу. Он словно охотник, нацелившийся на дичь, она уже у него под прицелом, уже его и никто не вправе вмешиваться и отбирать то, что принадлежит ему.
Странность кроется в другом. Ловчие объединяются в пары не просто так. Я видела как работают Руби и Тритон, один всегда служит приманкой, другой, уничтожает. Это отличная тактика, особенно если взять в расчет то, что один Ловчий может убить максимум несколько бесов. При этом шансы на дальнейшее выживание стремительно несутся к нулевой отметке.
Несоизмеримо мало.
Какой же силой должен обладать Оникс, чтобы совершенно спокойно работать в одиночку? Он не первый год Ловчий, но на ногах стоит твердо и на мертвеца не сильно смахивает.
Как такое возможно? Еще одна загадка…
Помочь не помог, зато одолжил смартфон, чтобы я могла набрать Криспину. Наш диалог был очень коротким:
— Я в лесу. Не мог бы ты…
— Скоро буду.
Он только отдаленно понимал, где я нахожусь и то, благодаря подсказкам Оникса, который до сих пор «отказывался мне помогать».
— Муж? — спросил он, когда я вернула ему устройство.
— Друг.
Его лицо было точь в точь такое же, как тогда, когда я сказала, что собираю в лесу травы. Не верит он мне.
— Ты знаком с понятием «дружбы»? — спросила, выдавливая из себя остатки дружелюбия. Не скажу, что их осталось много.
— Слышал что-то.
— Слышал? — какая интересная формулировка. — Мне казалось Ловчие дружны меж собой.
— Мы просто коллеги, — он накинул на плечи плащ и достал из шкафа скипетр.
Оружие Оникса ни в какое сравнение не шло с оружием лорда Тритона или леди Рубин. Скипетр отличался простотой. Обычная рукоять из темного металла, в которой можно разглядеть сотню, другую, вкраплений черных острых камней. Думаю, если скипетр сильно сжать, то камни вопьются в руку, и она начнет кровоточить.
Может поэтому Оникс их перевязывает?
— Почему ты решила, что мы дружны? — спросил он мимоходом.
Я замялась, не зная, что сказать. Ответ на этот вопрос был столь же очевиден, сколь и ответ на другой: «Почему Оникс представился Ником?».
— Вы провели вместе века — медленно сказала, наблюдая за мужчиной. — Народ Ипокриза вам благодарен за то, что вы есть, но мы все равно не можем дать ту поддержку, которую вы способны получить от себе подобных.
Он замер. Я почти слышала как крутятся шестеренки в его голове. Иногда так хочется знать о чем думает человек рядом с тобой. Его мысли неспешные или проносятся с бешеной скоростью? Или может в голове не мысли, а образы воспоминаний, давно стертых и заброшенных в самый дальний угол?