У меня почти никогда не было отпусков, и что такое отдых я представляю весьма смутно. Еще хуже представляю, что значит возвращаться к прежнему ритму жизни после месяца проведенного в кровати.
Это тяжко. Нога зажила, но боли от этого не убавилось, а даже наоборот. В один из дней, когда мы с Криспином шагали к переправе, он настолько внимательно меня разглядывал, что я, раздраженная до основания, спросила:
— Ты во мне беса пытаешься рассмотреть или что?
— Нет, — невозмутимо отвечал тот. — Пытаюсь прикинуть в какой день мне идти к посланнику.
— Зачем тебе?
Лично посланника храма Великого Солнца навещают только в двух случаях – бракосочетания или похорон. И поскольку вряд ли Криспин и леди Лу решили тайно обвенчаться, то…
— Кто-то умер?
— Да, — кивнул Криспин, и я почувствовала неприятный холодок в запястьях, — ты.
— Что? — спросила, не стараясь скрыть свое возмущение. — Ты что несешь?
— Правду.
Криспин аккуратно взял меня под локоток и ускорил шаг. Как бы я не вырывалась, он меня не отпускал.
— Ты выглядишь хуже барана на убое. А поверь мне, ничего кошмарнее я в своей жизни не видел.
— Опустим тот факт, что ты сравнил меня с животным. Лучше скажи, почему я вдруг стала мертвой?
— Потому что чернее кругов под твоими глазами только шкура беса.
Я с сомнение взглянула на друга, а Криспин только тяжело вздохнул и начал мне объяснять словно маленькой неразумной девочке.
— Гести, солнце мое, помнишь какое завтра число?
Я задумалась. Вопрос был слишком неожиданным, а смотреть каждый день на календарь я привычки не имела. Зачем? В этом просто нет нужды.
— Не помню, — сказала со всей честностью, на которую была способна.
— Празднование пятого столетия со дня Заката Великого Солнца.
А… вот он о чем.
Не знаю, как праздновался этот день на других территориях (мне редко доводилось покидать дом), но на нашей непринято закатывать пиры. Радость вызывал не праздник, а заслуженный выходной. Как только солнце уплывало за горизонт, в прямой эфир выходили Ловчие, чтобы сказать народу Ипокриза несколько слов. Это была их прямая обязанность…
Я нахмурилась. А ведь я ни разу не видела Оникса в этих эфирах. Он вообще никогда не появляется во Дворе Ловчих? Если вспомнить нашу беседу в хижине, то выходит, что у него довольно прохладные отношения с остальными Ловчими. Интересно почему? Разногласия? Огромная разница в характерах?
Усмехнулась про себя, позабавленная этой мыслью. Сложно найти человека, с которым Оникс сошелся бы характером, скорее всего таких не существует. Смущает только одно. У Ловчих, как и у нас всех есть обязанности, а при одном взгляде на этого мужчину создается впечатление, будто он сам по себе. Оникс одиночка, не привык работать с кем-то в паре, но вот если он намерено игнорирует все аспекты своей работы помимо уничтожения бесов... Защита Ипокриза главная задача Ловчих, но не стоит забывать – они стоят у власти. Без них наш мир ждет разрушение. Оникса не привлекает власть? Почему? В каждом человеке есть алчная жилка, неужели ему все равно? Или он преследует конкретные цели?
— Забыла совсем, — ответила Криспину, читая в его глазах осуждение.
— О чем я и говорил. Тебе нужно развеяться.
— Этим и займусь. Как раз закончились запасы багульника и девясила. Схожу в лес пока холод не забрал последние остатки.
— Я не о том, — отмахнулся он от моих слов, словно от надоедливой мошки. — Идем завтра в «Нижние земли».
— Не пойду, — сказала хмуро.
Я не похожа на человека, вечно пропадающего в клубах. Из дома меня можно вытащить разве что в лес, насколько бы странно это не звучало. Слишком чужды были мне реки алкоголя, электронной музыки, бьющего в глаза ослепляющего света. Я могла понять, почему люди чуть ли не живут в этих злачных местах. Алкоголь туманит разум, с его помощью можно ненадолго забыть о серости. Там настолько ярко, что ноги прирастают к полу, а через несколько бокалов уже не хочется уходить.
— Ты отказываешь мне уже в двадцать шестой раз.
Криспин был завсегдатаем таких мест.
— И в двадцать седьмой откажу. У меня дела.