— Мне не могло показ…ат… — тряхнула головой, стараясь прийти в себя, — показаться. Было холодно.
— Ты могла уснуть под деревом и проснутся от холода уже ночью.
— Не веришь? — мой голос разрывался от обиды. Разумеется, столько лет дружбы и вот он, печальный итог. А ведь я никогда не давала ему повода усомниться в своих словах…или почти никогда.
— Почему же? — сказал он абсолютно трезвым голосом, и я подумала, что у него в бокале вода.
Отобрала стакан, принюхалась. Какая гадость. Мое лицо стало похоже на сморщенный лимон. Как такое можно пить? Это же чистый спирт!
Вернула стакан обратно в его руку, не с первой попытки, но вернула.
— Знаешь, что, — сказал Криспин задумчиво, глядя поверх моей головы,— пойдем-ка, ты мне это место покажешь.
— Сейчас? — я даже немного протрезвела. Мысли наперебой кричали, что хуже этой идеи, только отправиться к тропе в одиночку.
— Да, — пожал он плечами, — а что такого? Фонарики у нас есть, — продемонстрировал Криспин встроенную в смартфон вспышку. — Не потеряемся.
Так мы оказались в лесу. Даже не знаю, что делать, надрывно плакать или истерически смеяться. Ничего из этого. Эмоции мне не подвластны.
Лес не хотел меня отпускать, я вечно оказывалась в ситуациях, которые, так или иначе, приводили меня к нему.
Отец часто повторял: «Природа твой друг, Тия, будь с ней ласкова и она расплатиться с тобой лаской. Но только не заходи в чащу и не броди по нему ночью. Дневной лес жалует людей, они гости в его владениях. Ночной же не терпит чужаков, он путает дорожки, заводя путников в непроходимые болота. Они тонут, так и не узнав, что их жизни забрали в ту же секунду, как только они перешагнули черту ночного леса…».
Ночной лес, он и правда, был другим, будто альтер эго дневному. Мрачный и пугающий, каждую ночь он выпускал на волю теней – своих верных слуг. Они бдели с земли, расползаясь по углам, прячась под толстыми переплетающимися корнями деревьев, скрывались в их листве, и глядели.
Этот взгляд обжигал, спина чесалась, я чувствовала, как за нами наблюдают и от этого становилось жутко. Браслеты и звездная ночь помогли мне протрезветь окончательно. В организме не осталось ни капли алкоголя. Я брела рядом с Криспином угрюмая как стая воронов, пролетающая над нашими головами. Их крик разрезал пространство.
До той поляны оставалось совсем немного и я, не выдержав гнета страха, взяла Криспина за руку, останавливая.
— Не надо.
Отголоски тех чувств с новой силой нахлынули брызгами водопада. Холод пробежался по рукам, хотя в плаще я не могла замерзнуть.
Криспин удивленно взглянул на меня и крепче сжал руку. Его ладонь была горячая, как и он сам. Игра контрастов захватила полностью, заставляя замереть безвольной куклой.
— Не бойся, Гести. Я ведь с тобой.
Легче стало, но не намного.
В чаще леса, куда мы направлялись, раздался шум. Кто-то бежал в нашем направлении. Рассмотреть фигуру из-за деревьев не выходило, не помогали даже фонарики. Грудная клетка была готова разорваться от мощных и частых ударов сердца.
Это не мог быть бес.
Просто не мог.
Криспин встал так, чтобы заслонять меня от любой опасности. Черный плащ бесформенно свисал с его плеч, колыхаясь от постоянных порывов ветра. Шум становился с каждым мигом все громче, он неприятно отдавался в висках, вытесняя из головы все лишние мысли.
И вдруг он исчез. Растворился в воздухе бесформенным облаком. Теперь лишь голоса, нарушали покой ночного леса.
— Что за… — этот голос явно принадлежал девушке. Он был глубоким, с красивыми завораживающими нотками. Где-то я его уже слышала, вспомнить бы где…
— Какая приятная неожиданность, леди Лу, — сказал тем временем Криспин.
Подождите…кто? Прибывая в замешательстве, я высунулась из-за спины друга.
От Ловчей нас отделял всего десяток шагов. Если не считать Оникса, то давно я не была так близка к приемнику самого Великого.
Мне хватило одного взгляда на Луну, чтобы понять – молва врет. Вживую она была намного прекрасней, чем ее образ в бардах. Экран телевизора или журналы, в которых Лу так часто светилась, не передавали всего ее очарования. Сейчас смоленые кудри еще больше чернели в ночи, они растрепались, но никак не портили ее красоту. Лицо с милыми выделяющимися щечками, в глазах реки темного с горчинкой шоколада. На Ловчей был надет топ, почти точь в точь как на мне, за исключением разве что декольте. Ее топ был более раскрепощен, как и она сама. Ноги обтягивала гладкая ткань брюк, а на ногах удобные сапожки.