Не поднимаясь, я нащупала его руку, скользнула к ладони, сжала. Недавно она перебирала струны, превращая ноты в музыку, она держала букет свежих васильков, обнимала меня за плечи...
Что же ты наделал, Криспин?
— Луна! — громкий крик, раздавшийся неподалеку, был заглушен резкими ударами головной боли, отдающейся в висках. — Что ты натворила?
Я не услышала шаги, но почувствовала, как начала зудеть кожа, когда леди Пегас остановилась рядом.
И что она собиралась делать?
Самая могущественная Ловчия, которая стояла во главе всего Ипокриза, не в силах была пошевелиться.
Мои эмоции были притуплены льдом браслетов, а что насчет нее? Что чувствует убийца Криспина? Может ей страшно, и она сама не понимает, что произошло?
Леди Лу – Ловчия, а Ловчие не испытывают страхов, ведь именно это чувство искореняют из них с самого детства. Скорее всего, ей все равно. Я бы уловила отголоски эмоций, если бы подняла голову и заглянула в темнеющие глаза, но меня словно пригвоздило к телу Криспина.
Не отпущу.
Вы не отнимите его у меня снова!
— Я...я не знаю, Пэг. Правда, — в ее голосе сквозила такая болезненная беспомощность, что меня пробрал смех. Плечи затряслись, я задыхалась от злости, и смеха переходящего в слезы.
Пегас присела рядом и протянула руку к Криспину. Я перехватила ее прежде, чем она дотронулась до него. Кожа такая нежная, будто и не натирала мозоли о рукоять скипетра ежедневно.
— Не смейте прикасаться к нему, — голос прозвучал непривычно резко, с надрывами и равнодушием поглотившим ярость.
Она послушно убрала руку. Подумать только, великая Ловчия послушалась меня, жалкого человека. Оказывается, нужно было умереть, чтобы кто-то из них наконец-то прислушался к словам таких как мы.
— Он мертв, — не вопрос, сухая констатация факта.
Я вздрогнула. Впервые услышала, как эти слова произносят в адрес Криспина. До этого во мне еще тлела надежда, она как огонек почти погасшей свечи, хотела жить. Но любой огонь гаснет, будь то пламя свечки или человеческой души.
Она достала из заднего кармана брюк, таких же, как и у леди Лу, смартфон и набрала кому-то. Ее фразы, сказанные очень быстро, я разобрала с трудом.
—...да врачей. Смерть неподалеку от переправы. Быстрее...
Все. Больше не могу, я выжала из себя все, что только можно было.
— Gotry lincos, trueo palit, incvizent swqo. Tos lopcior suntrevoh Sonumn, li ernu py oi skyblai sq Ufloa[i]!
Северная башня храма Великого Солнца была полуразрушена. Одна из стен отсутствовала, с потолка сыпалась мелкая каменная крошка. Солнечные зайчики играли в догонялки, резвились, перебегая с одной стенки гроба на другую. Он был расположен на возвышении. Выточен из лунного камня, редкого минерала, светящегося в ночи неярким светом. Оплетен рубиновой лозой, оставляющей следы карминовых бликов на потолке.
Рядом с гробом расположилась высокая трибуна, а по всему залу были разбросаны длинные потрескавшиеся скамьи. В двух самых дальних углах застыли фигуры. Первая весьма узнаваемая. Статую Великого Солнца не с чем не спутать. Вторая разрушена настолько, что от нее остался только постамент.
В этом зале царили вечные сквозняки и правил траур. И без того тяжелая атмосфера пробивала своим весом пропасть, стоило остановить взгляд на статуе Солнца.
Посланник закончил произносить традиционные ритуальные фразы «прощания» на доэльском и протянул руку в моем направлении. Первые три ряда скамеек были заполнены людьми. Их лица не выражали ни единой эмоции. Не знаю, горевали ли они из-за смерти Криспина, но одно было ясно, как день – они рады, что не оказались на его месте.
Я сидела в первом ряду, ближе всех к трибуне. Все слова посланника проносились мимо меня. Мой вид оставлял желать лучшего. Руки покорно лежали на коленях, пальцы переплетались, сжимаясь в замок, чтобы не выдать дрожь, пробивающуюся наружу. Спина сгорбленная, тянущаяся к земле. Отсутствующий взгляд остановился на возвышении и прожигал стенки гроба.
Мы не знаем, когда он здесь появился. Пять столетий назад, или с появлением Великого, но этот гроб был священен. Согласно ритуалу, погибшего человека следовало на одну ночь поместить в лунный гроб, тогда его душа очищалась от тьмы и попадала на небеса к Великому, чтобы вечность служить своему покровителю.