Пыль с дороги взметнулась вверх, попадая в нос и легкие. Я закашлялась, придерживаясь за стену ближайшего дома, чтобы не упасть ненароком. Рядом остановилась машина, я узнала ее по номерам. Запомнила, когда она в тот день пронеслась мимо.
Затемненное окно медленно опустилось вниз, и я увидела лицо Оникса. И не только я. Рядом по тротуару вышагивали люди. Стоило им заприметить Ловчего как они замерли, неприлично вытаращившись на мужчину. Капюшон уже не скрывал в тени лицо, не нужно было присматриваться к нему, чтобы узнать.
— Садись, — сказал он мне так, будто я должна была сорваться с места и с глупой улыбкой запрыгнуть в автомобиль.
Дыши, давай дыши ради Великого.
Вдох…
Выдох…
Вдох…
— Сгинь, — все кто присутствовал на улице, посмотрели на меня как на дуру, прикрыв руками от возмущения рты.
Контроль дыхания и эмоций.
Конечно, они впервые видели Ловчего вживую. Их почитание переходило все границы, а у меня не было сил, чтобы подбирать нужные слова для отказа.
— Быстро. Села. В машину, — сказал он сквозь зубы. Злиться? Пускай, мне так же плевать на его чувства, как и ему на чувства других. Пусть и не таких ярких, какими они могли быть.
Я наклонилась к нему настолько близко, чтобы между нашими лицами не мог проскочить ни один луч света. Его глаза вновь горели, приобретая из медового оттенка медный, почти такой же яркий, как и его волосы. Это лицо было озлобленно, я физически чувствовала вспыхнувшую ярость.
— Нет, — он резко выдохнул, а я продолжила, — не хочу тебя видеть. Остальным тоже передай, что я не намеренна с ними разговаривать.
Всю эту неделю Ловчие пытались связаться со мной. Смартфон разрывался от звонков с неизвестных номеров, а в двери вечно стучались незнакомые люди.
То что кто-то из Ловчих явиться с личным визитом стало для меня неприятной неожиданностью. Вдвойне неприятно, что этим кто-то оказался именно Оникс. От его общества хотелось отгородиться непроходимой стеной, все его качества, начиная от самолюбия, заканчивая высокомерностью и надменностью, раздражали.
Но это далеко не самая главная причина почему я не хотела его видеть.
Развернулась, намереваясь уйти, но тут распахнулась задняя дверца машины и на грязную дорогу ступил еще один Ловчий.
Он выглядел точно так же, каким я его запомнила в детстве. Мягкие бесшумные шаги, аккуратные движения и теплые карие глаза с изумрудными прожилками вокруг зрачка. Лорд Тритон отличался от любого виденного мною Ловчего, от него исходила волна отеческой заботы. С его плеч свисала длинная шерстяная накидка, запястья усыпаны разнообразными браслетами. Маленькими на тонких нитках, будто бы детских, и плетенными украшенными с драгоценными бусинами, и широкими состоящими из крупных звеньев. На шее висели амулеты, кулоны, ожерелья, а в одно ухо вдета золотая серьга в виде буквы W.
Сейчас при нем не было скипетра, но и без своего оружия лорд Тритон выглядел завораживающе.
Он встретился со мной взглядом и по-доброму улыбнулся.
— А, маленькая малышка Тия.
Мое сокращенное имя слетело с его губ. Непривычное звучание. Я так давно не слышала его голоса. Внешне Тритон не изменился, чего нельзя сказать обо мне.
— Вы помните меня? — удивилась, стараясь говорить чуть громче. В лесу я перестаралась с криком, и теперь говорила непорядок тише чем обычно.
— Конечно, — улыбнулся он шире, — у меня потрясающая память. Я помню каждого с кем, так или иначе, встречался.
— Но я была ребенком.
— Одного взгляда хватит, чтобы вспомнить эти глаза цвета предгрозового неба.
Такое сравнение я слышала впервые. Удивительно, как у Ловчего получается всего парой фраз успокоить собеседника. До его появления я была на грани срыва.
— Поехали с нами, Тия, это не займет много времени. Гарантирую тебе полную безопасность.
— Интересно от чего… — проворчал Оникс.
— В первую очередь от тебя, — усмехнулся лорд Тритон. А потом стал серьезен и угрюмо произнес, — и от Луны.
[i] Любящий сын, верный друг, прекрасный товарищ. Тебя окутало благословением Солнца, так взойди же на небеса к Великому! (др. доэльский – мертвый язык ипокризанцев)