— Откуда такая уверенность, что я все еще молчу? — прошло около недели с того дня. Слишком долгий срок, в который можно было во всех подробностях рассказать о грехах леди Лу.
— Ответ кроется в начале моих предыдущих слов, — улыбнулась она уголком губ. — Да и будут ли у человека силы болтать, пока он хоронит кого-то очень дорогого?
Это было больно. Градус моей неприязни перескочил к леди Пегас со скоростью лесного зайца. Она специально давила на больное, чтобы сбить всю спесь. Теперь я понимала, почему именно она негласный лидер Ловчих. В ней слились долгие годы, подарившие ей мудрость, сила духа, и холодный расчет.
— Пэг, не надо, — сказал лорд Тритон.
Только он казался настоящим, действительно хорошим. Хотя может быть мне просто хотелось в это верить, игнорируя его маску. Слишком трудно было заметить ее под слоем теплых улыбок.
Тритону не нравилось давление, которое оказывали на меня со всех сторон. Я поняла это в тот момент, когда привычные смешинки исчезли из его глаз. Все та же расслабленная поза, но теперь он вел молчаливый спор с леди Пегас. И она сдалась.
— Так что мы можем сделать для вас? — как можно мягче спросила Ловчия.
Я задумалась, а мои глаза невольно выхватили фигуру леди Рубин. Ее будто и не было в этой комнате, настолько тихо она сидела. В руке чашка горячего чая, от которого вверх поднимался пар, взгляд направлен в окно. Руби не интересовала беседа, ей было все равно на собравшихся людей.
Она бы могла стать похожей на Пегас если бы не бездна равнодушия.
— Я не соглашалась на сделку.
В комнате воцарилась давящая тишина.
Ловчие настолько были уверенны, что я спущу этот поступок им с рук? Что убийство моего друга можно будет купить какой-то жалкой услугой? Мне ничего не нужно кроме одного, но они не способны вернуть мне Криспина обратно.
Так к чему пустословие?
— Подумайте хорошенько, — помедлив, сказала леди Пегас. — У вас есть шанс получить все что угодно.
Оникс рассмеялся, выражая мою реакцию на ее слова. Удивительно, как наши эмоции на одни и те же ситуации иногда совпадали. Мне тоже хотелось смеяться, но браслеты не позволяли наступить полноценной истерике.
— Хорошо, — сказала, глядя поверх головы Пегас. — Тогда cio fe cio. Жизнь за жизнь. Я хочу смерти леди Луны.
Пегас пораженно застыла, Оникс перестал смеяться и впервые посмотрел на меня серьезно, оценивающе. Так смотрят на противника перед боем, прикидывая каковы шансы на успех. Даже леди Руби удивленно подняла бровь. Отголоски равнодушия все еще чувствовались, но не были столь сильными как еще секунду назад.
Только лорд Тритон коварно улыбнулся, ничуть не испугавшись произнесенных мною слов. Он знал, что я лишь проверяю их, хочу посмотреть на реакцию и действия. Это было опасно вступать в игру с теми, кто мог размазать меня по стене, превратить в порошок… но оно того стоило.
Плечи леди Пэг напряглись, она выпрямилась еще больше, хотя ее осанка и так была идеальной. В глазах пронеслись огни ярости, от нее такой реакции я ожидала меньше всего. Неужели она настолько привязана к Луне? Они ведь всего лишь напарники.
Ответ пришел через пару молчаливых мгновений. Оникс был единственным кто отвергал родственные узы между Ловчими. Если хорошенько присмотреться, становится понятно – каждый из них многое значит друг для друга. Тритон относился по отчески не только ко мне, он был способен утихомирить Пегас, которая в свою очередь, прислушивалась к старику.
Руби казалась равнодушной, но я видела, как она смотрит на Тритона в поисках поддержки. Не удивлюсь, если Луна точно так же повязана с ними узами.
— Вы понимаете с кем говорите? — мои руки, покоившиеся на подлокотниках кресла, проняло болезненной судорогой. — При желании мы можем вас заставить молчать, или же устроить вам личную встречу с вашим почившим другом.
— Вы мне угрожаете? — я была поражена настолько, что даже улыбнулась.
На самом деле я ждала этого гораздо раньше. Неожиданностью стало то, что меня сразу попытались подкупить, а не запугать. Последнее как раз было в духе Ловчих. Но мое ожидание длилось не так уж и долго.
В душе я понимала, что не стоит провоцировать леди Пегас, это может плохо закончиться. Но не могла заставить себя прекратить выводить ее на эмоции. Ореол, который она создала вокруг своей фигуры с каждой минутой рассеивался, а наружу вырывались яркие чувства.