Разница в возрасте относительно не велика, но меня напрягало, что девушка смотрит на мир через призму выдуманных в своей голове образов. Она отрицает все, что не вяжется с ее собственными представлениями. И поэтому я не знала, как ей объяснить какого это, жить с браслетами. Ведь за столько лет они стали частью меня. И в прямом и в переносном смысле.
Подняла руку, разглядывая тонкую цепочку металла, обвивающую конечность, словно дикий плющ личную скамью Гидеона.
Браслеты были искусно выкованы кузнецами в горах на Дольбиде. Туда нет хода простому люду, ведь для этого потребуется для начала попасть на территорию B, пересечь заледеневшую двадцать лет назад пустыню Ла́ум, не нарваться в окрестностях обрыва Сайко на беса, и только потом, забравшись на самую вершину горы, обнаружить пещеру, в которой мудрые кузнецы трудятся не покладая рук. Кроме Ловчих там никто не появляется, не все способны пережить столь увлекательное путешествие.
Тонкие пальцы Снежи, коснулись металлического основания, и я вздрогнула, не заметив ее руки.
— Не знаю, — сказала, чувствуя, что она все еще ждет ответа. — Представь, что ты ешь любимое блюдо, но почти не ощущаешь вкуса. Останется ли оно любимым?
Снежа задумалась, а я наблюдала. Каждый раз, когда она погружается в свои мысли, то неосознанно начинает накручивать на палец длинный локон шоколадных волос.
— Вряд ли оно будет отличаться от остальной еды, — сказала Снежа, откидывая назад спавшие на плечо пряди.
— Верно. Оно будет таким же, как и любое другое. И это относится не только к еде, — видя непонимание в ее глазах, уточнила, — когда твои чувства притуплены посторонним влиянием, очень быстро пропадает интерес к чему-либо. Жизнь начинает крутиться вокруг обыденных дел. У кого-то учеба, у кого-то работа, храм...
— Храм?
— Да, обязательные вечерние службы, — сказала, потягиваясь. Я села прямо, поджимая под себя ноги. — Каждый день выслушивать одно и то же утомляет.
— И что же вам вещают?
Обернувшись, увидела позади бесшумно стоящего Гидеона. Не знаю когда он подошел, но про себя решила, что нужно быть более осмотрительной. Слишком часто ко мне стали подкрадываться. Так и не заметишь, как к горлу приставят лезвие.
Я досадливо поморщилась и завела вечную шарманку посланника:
— Безграничное пространство – безграничный поиск ответов. Миром правит Сила… — вещала без особого энтузиазма.
Каждое слово отзывалось колким импульсом в запястьях, как бы напоминая по какой причине железо отягощает не только руки, но и жизнь.
Защита…
Сила…
Новое Солнце…
Легенда всегда казалась мне картонной, но ради собственной безопасности приходилось молчать. Кто ставит под сомнения слова посланника и Ловчих? Только глупцы, коих среди нас немного. Я не хотела относиться к ним, но мои вечные думы наводили на мысль, что Ловчие многое утаивают от нас.
—…окажем почтение Великому Солнцу и Ловчим за мирное небо над головой, — закончила не настолько торжественно, как посланник, но судя по лицам Гидеона и Снежи вполне впечатляюще.
Гидеон хмурился приглаживая усы. Ник терся о его ноги желая ласки, но мужчина будто бы забыл о его существовании.
Снежа поглядывала на деда с недоумением. Взгляды, которыми они обменивались, могли сказать о многом. Они знают больше моего, но это было очевидно еще с нашей первой встречи.
— Что-то не так? — спросила, потому что мне не торопились объяснять хоть что-нибудь.
— Все даже хуже, чем мы предполагали, — с досадой в голосе произнес Гидеон. — В словах вашего посланника нет истинной истории.
— Что значит, истинной? — хмуро спросила я. — Хотите сказать, что сам посланник Великого Солнца и Ловчие, лгут?
Гидеон тяжело вздохнул, уселся на скамью, погладил Ника, запрыгнувшего к нему на колени и начал долгий рассказ:
— Пляска планет, так когда-то звалось это событие. Шестнадцать планет выстраивались вдоль оси своего собрата. Впервые именно Солнцу был дарован человеческий облик. Он появился в Ипокризе, но не защитой была его цель. Он носил венец правосудия, жестоко карал тех, кто погряз в грехах, и щедро награждал тех, кто был достоин награды. Его уважали, но боялись. В вашей истории Великое Солнце представляется под налетом божественности, но на самом деле он был вполне реальной фигурой.