— Как существо, спустившееся с небес, может быть реальной фигурой? — сомневалась я в каждом слове. Не верилось, во все эти расказни.
— Так просто и не объяснишь. Нужно просто верить. Вера творит потрясающие вещи, — усмехнулся он, и продолжил. — Спустя ровно три столетия и тринадцать ночей, пляска планет повторилась. Но в этот раз сила снизошла на другую планету, темную, полную противоположность Солнцу. Прозвали ее Лунная тень, потому что именно луна побывала в этом оживляющем танце.
Гидеон призадумался глядя, как длинные веточки плакучей ивы щекотали озерную поверхность.
— Одно правда, что Солнце, что Луна были далеки от человеческого облика. Взглянуть на Солнце означало навсегда ослепнуть от яркости его доспехов, а взгляд на Луну означал вечно тонуть во тьме, без шанса выбраться обратно. Но и у Лунной тени, чей образ пугал гораздо больше лика Солнца, была та же цель. Луна и Солнце были разными, но их многое объединяло.
— Этого не может быть, — отрицательно качнула головой. — Строй планет происходил всего один единственный раз.
На меня посмотрели снисходительно, словно на маленькую несмышленую девочку. В этот в момент отражение серых глаз засверкало. Надо мной еще и смеялись. Но почему? Разве глупо верить в то, что ты привык слышать с самого детства? Гораздо глупее верить тем, кого видишь второй раз в жизни.
— Ты многого не знаешь, но в том нет твоей вины, — сказал он. — Гестия, ты стала жертвой обстоятельств.
— Обстоятельств…?
— Мы все стали жертвами обстоятельств, — буркнула Снежа, обхватывая себя руками. Холодно здесь не было, но даже по моей коже прошелся мороз.
— Выбор, — протянул Гидеон, — не все имеют эту роскошь. Мы не выбирали оказаться на Иной стороне. Нас заперли здесь, и покинуть ее мы не можем.
— А как же мои перемещения? — спросила, понимая, что клубок тайн с каждым словом закручивается все больше.
— Ты родилась в Ипокризе, а здесь остаешься не больше чем на час. Барьер не видит тебя, — сказал он, и взглянул на чистое небо. — К слову о времени. Тебе пора покинуть нас.
— Подождите, — поспешила прервать его. Сегодня мне нужен хотя бы один ответ на вопрос. — Кто запер вас здесь?
Глаза Гидеона потемнели. Снежа поднялась с травы и встала за спину деда, положив ему руки на плечи. Обычный успокаивающий жест нес в себе совсем иное значение.
И когда мужчина заговорил, я убедилась в своих предположениях.
— Ловчие.
Король-лжец
«Ловчие – защитники Ипокриза, обладатели силы, герои на которых равняются, существа заслужившие уважение.
Бесы – монстры, чудовища отнимающие эмоции, поглощающие их, подпитывая ими свою сущность.
Почему никто раньше не замечал насколько Ловчие и бесы схожи?»
Дневник Франчески-Вендиго
Первым, что я уловила, стоило вернуться обратно, стал звук тяжелого прерывистого дыхания. Это не отдышка после долгого бега. Так не дышат в период болезни. Хриплые прорывающиеся с рычанием ноты могли появиться, только если обладатель звука находился при смерти.
Ник сразу же рванул через деревья вглубь леса, я за ним, чувствуя, что кот ведет меня в верном направлении. Бежали мы недолго, уже через пару минут я остановилась, опершись рукой на сухую кору дерева. Согнулась пополам. Утренний холод, проникал в легкие. Сжигал их изнутри.
Несколько секунд хватило, чтобы прийти в себя, но когда я подняла голову, то ужас пробрал тело, начиная от дрожащих пальцев, заканчивая кончиками волос.
В шести шагах от меня, на льду замерзшей травы сидел Оникс. Он привалился спиной к толстому стволу лиственницы, запрокинув голову наверх. Насколько бы сильным ни был этот мужчина, стерпеть острую боль не мог даже он.
Ловчий истекал кровью, его бок был разодран. Страшная рана. Если приглядеться, можно заметить свисающие ошметки кожи и мяса. Бинты на руках, пытающиеся зажимать бок, пропитаны кровью насквозь, превращаясь из белоснежных в кроваво-багряные.
Плащ Оникса валялся брошенный прямо на землю. Я видела как посинели открытые участки его кожи, как напряглись мышцы на шее, выделяя синеющие вены. Но холод отрезвлял, не давая ему закрыть глаза. Лицо, украшенное мелкими царапинами, искажалось болезненной судорогой.