Взяла одно ведро, подтащила поближе к кровати и села на край, начиная развязывать бинты.
— Почему ты все еще здесь? — выдохнул он, как только кровавые бинты полетели на пол, а одежда разорвалась под моими усилиями.
Остатки футболки пришлось выбросить, привести ее в прежнее состояние не сможет даже самая искусная швея. Оникс не обратил внимание на мои действия, зато я впервые обратила внимание на что-то помимо раны.
У меня и раньше не оставалось сомнений, что каждый Ловчий находился в прекрасной форме, но взглянув на Оникса, я в этом еще раз убедилась. Подтянутое тело с выступающими мышцами, портило только кровавое увечье, пересекающее бок.
Я настолько глубоко ушла в свои мысли, что и не подумала отвести взгляд, зато мужчина поймал его и самодовольно усмехнулся.
Заметив самоуверенную ухмылку, исказившую губы, раздосадовано отвернулась, наклоняясь к ведру.
— С одной стороны я рада, что ты способен разговаривать, с другой, лучше бы тебе помолчать.
Опустила ткань рукава в ведро, выжала лишнюю воду и провела по коже. Ткань впитывала в себя лишнюю кровь, Оникс несмотря на боль не издавал никаких звуков, напряженные мышцы чувствовались под тонкой тканью рукава. В тишине хижины слышался только плеск воды и хриплое дыхание. Убрав попавшие в рану камешки и несколько травинок (он по земле полз?), откопала среди кухонной утвари ступку.
Теперь травы.
В баночках было все за исключением одного ингредиента, самого важного, без которого мазь утратит свои лечебные свойства.
Акардинья, растение произрастающее только в нашем лесу. Собирать ее требовалось в особую солнечную фазу, а засушивать в лунную. А ведь еще секунду назад, мне казалось, что все не так уж и плохо. Что ж, я ошиблась.
— Это провал, — глухо произнесла, не найдя ее в банках.
Кот спрыгнул с кровати и стал виться под ногами, мяукая все громче и громче.
— Ник... Не кричи, — сказала я, все больше раздражаясь.
Но тот орать не перестал. Он прыгнул мне на грудь и впился в кожу когтями. Я зашипела точно так же как и он.
— Чего тебе? — сдалась, морщась от царапин под порванной блузкой.
Ник понял, что на него обратили внимание и спрыгнул, посеменив к двери. Следовала за ним настороженно. Этот бесов кот разумен, Великим клянусь... От него можно было ожидать чего угодно.
Открывала дверь с опаской и не зря. Раскинувшаяся во дворе картина была мне знакома. Еще на подходе стал чувствоваться сладкий цветочный аромат.
Хижину Ловчего окружало поле васильков. Цветам холод был не помехой, они призывно шевелили своими лепестками, зазывая. Ник спрыгнул, приминая их лапами. Он махнул хвостом в сторону цветов.
— Заменить акардинью васильками? — задумчиво уставилась на кота. — Это слишком опасно.
Ник фыркнул. В его вертикальных зрачках отражалось все, что он обо мне думал: «Глупый человек, пойми, что ему уже нечего терять. Возьми цветок, поверь тому, кто мудрее».
Все это, он сказал в моей голове, вслух же только громогласно мяукнул.
В одном он был прав, терять уже нечего.
Я сорвала несколько васильков, зашла обратно дом, оставив дверь открытой, чтобы Ник мог вернуться. Кинула в ступку лепестки цветка,
несколько ягод колючего элеутерококка, листы сальвии, и сок алоэ. Получилась темно-зеленая травяная кашица. Осталось только нанести ее на кожу и перебинтовать.
Я уже протянула руку, с мазью, как вдруг Ловчий выставил ладонь над раной, не давая прикоснуться.
Вот только он не учел, что я не успею остановить руку и коснусь его внутренней стороны ладони, рубца. Свет тепло отозвался на прикосновение. Словно луч летнего солнышка, он обласкал пальцы.
— Что это? — прохрипел Оникс, указывая на смесь в ступке.
— Мазь, — ответила, и взяв его за запястье, опустила руку на кровать. — Лекарственные травы, — начала наносить смесь на края раны.
— Ты травница?
Пожала плечами. Я многое знала о растениях, рецепты передавались в нашей семье из поколения в поколение. Но назвать себя полноценной травницей язык не поворачивался.