— От слова травить, — усмехнулась уголком губ.
— Пора начинать бояться, — попытался улыбнуться он, но рана болезненно отозвалась, заставляя резко выдохнуть.
— Не шевелись.
— Как скажете, леди.
Я недоуменно моргнула.
— Леди?
Оникс уставился в потолок. Мне показалось или Ловчий смутился? Вряд ли, скорее это мой персональный глюк. Я почти двое суток не спала, неудивительно, что мерещится всякое.
— Леди Призрак, — нехотя произнес, все так же разглядывая доски. — В нашу первую встречу, твоя фигура, возникшая посреди леса, казалась призрачной.
— Поэтому ты ничего не сказал про беса? Думал, что он не заметит меня и пройдет насквозь? — пыталась говорить насмешливо. Не хотела даже себе признавать, что та ситуация задела. Ловчий не обязан был предупреждать, и беса он уничтожил… просто слишком поздно.
Мужчина молчал, на руках свет и яркие выделяющиеся от напряжения вены. Я и не ждала ответа. Мы не так давно знакомы, но этого хватило, чтобы понять — не в его характере объяснять свои поступки или просить прощение....
Стоп! Моя ладонь, перепачканная в травах, замерла над раной.
Я что, жду от него извинений? Нет, Тия, не смей. Не позволяй заползти в голову неосмотрительным мыслям.
Где лежит бинт, поведал мне сам Оникс. Он перестал выглядеть умирающим, и не думаю, что дело в лекарственной смеси.
— Что с твоими руками? — этот вопрос мучил меня с самого начала. Был еще один, но думаю, ответ на него мне известен.
Ловчий бросил на меня внимательный взгляд, стремясь отыскать на дне сереющих глаз что-то неизведанное. В воздухе чувствовалось повисшее напряжение, но я не заметила его, ведь за окном летали крупные хлопья снега. Чарующе красиво, изморозь прошлась по оконной раме, формируя в углах ледяные завитки.
— Первый снег, — сказал он, заметив, куда направлен мой взгляд.
— Да, — ответила совсем тихо, и начала перебинтовывать рану.
Браслеты вмешивались в сознание, били по вискам. Я не понимала почему, ведь никаких сильных эмоций я не испытывала. Возможно, они сбоили, иногда и такое случалось. Никто не застрахован от ошибки.
Остатки бинтов убрала обратно в шкаф, мазь накрыла крышкой и собиралась поставить в подобие холодильника, но когда открыла дверцу, то ступка чуть не полетела на пол.
Вся холодильная камера была доверху забита молоком и горьким шоколадом. Нормальной еды не было. Я помнила, как Оникс рассказывал про выгорание, но не думала увидеть такое количество шоколада.
— А... — хотела спросить, но не успела.
— Может со стороны и кажется, что сила – это дар, но на самом деле она хуже проклятия, — он поднялся на локтях, поморщившись. — Это, — он поднял руку, продемонстрировал мне световой рубец, и жестко усмехнулся, — последствия владения силой. Или же последствия моей необдуманности. Я не шутил, единственное к чему я стремлюсь – это полное уничтожение бесов. И иногда, признаю, немного увлекаюсь. Частое использование силы, — он запнулся, — очень частое ее использование приводит к ее прорывам извне.
— А последствия? — спросила на автомате. Все еще находилась в ступоре, шокированная его словами.
Он рассказал мне! Никогда бы не подумала, что Оникс поделиться со мной чем-то личным. А судя по сосредоточенному лицу, это было даже что-то намного глубже личных переживаний.
— Не знаю, — тяжело сказал он, не отрывая глаз от руки. — Я перечитал все книги в библиотеке Двора, но ничего подобного в них не описывается...
— И в той книге тоже? Которую ты вечно держишь при себе?
Неправильный вопрос.
Янтарь в глазах потемнел, а губы сжались в тонкую линию. Интересующий меня талмуд лежал в кресле. Мое желание заглянуть в книгу, хотя бы одним глазком углубиться в строчки, было почти нестерпимым. Ничего не мешало сделать это в тот момент, когда Ловчий был на грани.
Но на одной чаше весов лежала неизвестность, а на другой жизнь. Выбор очевиден.
Словоохотливость Оникса закончилась. И как бы ни было печально, но его можно понять.
Я закрыла дверцу и остановилась около изголовья кровати. Меня шатало от усталости. Если бы я не опиралась рукой о стену, то уже давно свалилась бы с ног.