Поэтому приходилось припадать к истокам познания. Делать это следовало украдкой, не афишируя свой интерес и не создавая ситуаций, в которых тебе могли предложить что-либо в обмен на что-то. Урок первый: не плоди долгов и не будь зависим.
Основной интерес юного лоцмана лежал не в области активного манипулирования, а в области пассивной обороны. «Я как лист на ветру» стало за годы жизни чуть ли не мантрой. Увы, получалось так себе: характер ему достался непростой и враждебный. Прежде всего — по отношению к самому себе.
Но кое-какие умения все же прижились. И сейчас, глядя на своего посетителя, Саймон мог с достаточной долей уверенности произвести классификацию.
Хищник. Осторожный, терпеливый, любит и умеет устраивать засады и ловушки. Если вычислить базовую линию поведения — относительно предсказуемый. Но от того не менее опасный.
Подтверждая предварительные выводы Саймона, Моди наклонил голову. Вполне по-кошачьи. Мышке стоило сидеть очень, очень осторожно.
— Значит, регенерацию не проводили. Плохо. — Гость задумчиво осмотрел голову пленника. — Но ожидаемо. Нам же некогда, мы же вершим великие дела…
И все-таки, что имела в виду Магда, когда говорила про «сложно»? Несколько центров силы? Раскол в организации? Изначальная немонолитность? Если бы это подтвердилось — можно было попытаться использовать противоречивый расклад в своих интересах. Саймона передернуло при мысли о том, что он тем или иным образом натравливает одних террористов на других.
— Я не так плохо себя чувствую, — пожал он плечами, сдержав шипение от боли. — Вероятно, просто обошлись без косметики. А вы, получается, не в курсе. И, наверное, не сможете мне помочь.
На слово «помочь» Моди сделал стойку. Он опустился с корточек на колени, сложив руки на бедра, как самурай на старинной шелкографии, и внимательно подался вперед.
— Был бы рад оказать вам любую посильную услугу, господин Фишер. Видите ли, я вам не враг.
«Решительно никто из присутствующих мне не враг, — восхитился Саймон. — Тогда, внимание, вопрос: почему я все еще за решеткой? Или они таким образом хотят меня от кого-то уберечь? Неужели от ООН? Прекрасные, заботливые, искренние люди!»
Моди тем временем продолжал:
— Мне совершенно ни к чему портить отношения с Семьями. Вернее, мне нет нужды их усугублять, — он улыбнулся, давая понять, что не безгрешен, но не потерян для диалога. — Возможно, я далеко не ангел. Моя репутация, скажем так, не имеет снежной белизны.
— Не знаком с вашей репутацией, — признался Саймон.
На мгновение во взгляде собеседника скользнула досада. Честолюбие? Или это нарочитая демонстрация? Впрочем, он быстро вернулся к своему вкрадчивому, мурлыкающему тону.
— Зато я знаком с вашей. А вы известны как человек прямой, категоричный и предпочитающий обходиться без ужимок.
Ну да, подумалось с долей горечи, после того интервью… Интересно, отец уже волнуется? Вдвойне интересно: волнуется ли Оосава? Интересно втройне: какую игру ведет господин заместитель главы Четвертого комитета? Ведь не случайно же группа Джавада попала под раздачу. И кстати об услугах: где сам Микко?
Мысль о командире разведчиков вернула к реальности. Саймон улыбнулся максимально приветливо, с долей суровой, простоватой искренности.
— Ничего не утаить в наше время. Да, я бы хотел обойтись без обиняков. Скажите: сколько пленников на борту?
Взгляд, которым наградил его Моди, был сложночитаем. Улавливались в нем и любопытство, и оценка, и некоторое разочарование, и даже узнавание — словно встретился старый, не слишком приятный знакомец. Наконец, гость пожевал губами.
— Я полагал вас более практичным, господин Фишер. Хотя, если вспомнить, как вы в одиночку отважно спасали целый корабль… Но мне казалось, что вы делали это из личных соображений.
Саймон еле сдержался, чтобы не поперхнуться. Это из каких же, интересно? Погеройствовать на камеру? Мда, к вопросу о репутации… Но можно попробовать сыграть и с этим. Он расправил плечи и скромно потупился.
— Ну, не без них, конечно же. Редко когда выпадет такой шанс — обычно у нас все рутинно. Пост принял, шагнул, пост сдал. Минимум свободы для маневров, — пришлось аккуратно выделить интонацией слова «пост» и «маневры». Моди уловил намек правильно — его глаза сощурились.
— Ах, вот в чем дело. Я думаю, Абрахам Фишер был бы доволен таким потомком. Очень, очень доволен. Не боитесь запачкать руки… — Он покачал головой с одобрением.