Тропа разума
Оставляя рокот реки за спиной, Вязьма по крутым камням поднималась обратно к лагерю. Стремительно холодало, а ковёр небосклона уже сиял россыпью звёзд: в горах ночь подкрадывается на тихих лапах, как хищник, и одним точным броском нападает, подминая под себя янтарное солнце.
В темноте она не сразу увидела гостя. Дарра устала от пути, тяжёлого быта, неудач; Вяза должна была быть на равнине ещё несколько солнц назад, но хромая кобыла нарушила все планы. И вот теперь шансы девушки пережить зиму стремительно ухудшались.
— Должно быть, вы давно уже в Тернистых горах скитаетесь? — Голос незнакомца был мягок и тягуч, точно мёд.
Вязьма вздрогнула, схватившись за клинок на бедре. Потом увидела его: вытянутое лицо с тонкими чертами, черные, темнее безлунного неба, глаза, высокий лоб и рога. Такие вот себе обыкновенные, завитые в один оборот рога. Исинур. Что толку теперь от оружия?
— Стало быть, — выдохнула девушка, с удивлением услышав собственный непривычный за луны молчания голос, — ужели так заметно?
— Знали бы вы, что происходит там, в степи, у подножий. Но вы не знаете. Вы не пытаетесь меня убить и не пытаетесь бежать…
Исинур вывел на поляну двух коней темной масти в богатой сбруе. Привязал их неспешно к дереву. Всё это время Вязьма обдумывала его слова — опасность? Её чутьё редко подводило. И она не чувствовала опасности от этого демона. Убил бы уже, если бы хотел.
— Когда я бежала от… отца… лорда Пустыни загадок, — девушка принялась укладывать набранный хворост в будущее костровище. — Мир был тих и спокоен, будто вчера рождён.
— В такое легко верить, когда тебе едва ли сотня расцветов, но не тысяча, — дождавшись пока Вязьма уложит ветки, он поджёг их щелчком пальцев. Магия. — Стало быть, ты - дочь Касарана, бегущего-по-зыбучим-пескам. Стоит ли сочувствовать твоей утрате? Теперь уже он скачет по небесной степи.
Вязьма поёжилась, но приняла вид, что разбор поклажи занимает всё её внимание. Кожаные потёртые сумки пахли вчерашним дождём, как и влажные листья под ногами. Вот здесь завёрнуты в холщину остатки утреннего кролика, а в плетёной передней сумке прилично грибов и…
— У меня есть ещё много припасов, я шёл быстро. — Демон изъял из совсем небольшой на вид сумки котелок. — И я, Сеера из рода Чернословов севера, клянусь, что не причиню тебе вреда до тех пор, пока ты не задумаешь причинить его мне, маленькая птичка.
— Я, Вязьма из рода Пустыни загадок, принимаю твоё слово, путник Сеера Чернослов. — Дарра присела у котелка, поближе к костру, и принялась кромсать кролика. Колени сразу неприятно заломило. Что же, долгая ходьба по горной местности даёт о себе знать.
— Кобыла хромая, да? — Чернослов тем временем расседлал своих лошадей и подошёл к ее тонконогой Змейке.
— Стало быть, там беда? Вы бежали от опасности? — Вязьма поплотнее укуталась в шкуру и вытянула ноги к костру. Треск поленьев, пряный дым, мерное жевание лошадей — все это настолько умиротворяло, что даже не верилось, что где-то там, на равнине, мятеж.
— Стало быть. Серьезная беда. Драконы прилетели с короны, их вести были не добры, а речи гневны. — Чёрные глаза Сеера, как водная гладь, отражали языки пламени. — Много крови и слёз пролилось за последнюю луну. Драконы говорят, мать-магия велела всем деморам уходить. Убираться прочь в мир, не знающий её милости, или же те, кто останется, станут лишь жалким подобием Исинуров, лишатся всего.
— Стало быть, вы идёте к рунному кругу, сердцу Алтындала, чтобы уйти? — Девушка встала и зябко поежилась от холода, который тут же объял ее.
— Я не уйду, маленькая птичка из Пустыни загадок. — Исинур кинул шишку в костёр, — Я был здесь рождён. Под этими звёздами мне и погибать, Вязьма. Справедливо ли это, уходить в бездну? Меня убьют прежде, чем я стану безкровным. И я умру, но как воин и сын своей матери, в бою.