Дарра закончила подгребать сухую траву, кинула сверху шкуру. Ещё одну негнущимися пальцами отвязала с седла, которое уместила под голову. Сеера тоже завозился, обустраивая ночлег.
Наконец Вязьма стянула сапоги с уставших ног, укрылась второй шкурой и свернулась калачиком. Смотрела на костер. Языки пламени танцевали лишь им известный танец, мятежный, как и её мысли. Что теперь будет?
— Ярких звёзд, Сеера, идущий за смертью.
— Ярких, птичка из пустыни загадок.
***
Вязьма встала с рассветом, но Исинура у костра уже не было. А кони? Кони вот они, здесь, у дерева, как и все вещи Сеера. Вылезла из-под шкуры, подкинула в угли пару веток и, дрожа от утреннего холода, потрусила проверять кобылу.
К реке спуск крут и долог, но впереди дорога будет петлять, поэтому придётся поить Змейку здесь. Дарра отвязала её, а следом, подумав, отвязала и коней демона.
Уже у самой воды уставшая от спуска желтая кобыла девушки припадала на переднюю ногу довольно сильно. Несчастный случай — упали на камнях декадой раньше, но с тех пор лучше не становилось несмотря на все ухищрения Вязьма.
Здесь же обнаружился и Сеера: сидел над водой, спрятав лицо в ладонях, босой и без рубашки. Вязьма заметила на серой, словно матовой коже плеч и спины черные шрамы. Устыдилась собственного любопытства и отошла с лошадьми чуть дальше к заводи. Кони жадно принялись пить ледяную воду горного потока.
Исинур встал и подошел к девушке:
— Встал с первым солнцем, птичка. Это верно. — Он протянул руку, и она молча передала ему поводья. — Благодарю, что взяли и моих коней напоить. Твоя совсем охромела, с ней до равнины идти еще долго, а там? Ведь не годится она для скачки, дальше Сапр-Кана к зиме не уйдешь…
— Как сложится, — Вязьма осматривала ногу Змейки. Та отекла и была горячей на ощупь. — Теперь уже чего говорить.
— Возьми одного из моих коней, а за это позволь мне разделить с тобой путь. — Исинур вздохнул. — Теперь не осталось у меня ни дома, ни семьи, ни печали, ни радости. От обещанной вечности только мгновения, которые я не хочу провести в одиночестве.
Дарра растерялась. Хорошего, породного, молодого коня — а за то лишь путь разделить? Ведь добрая лошадь стоит дорого. Но если он говорит правду, деньги ему теперь ни к чему.
— Я и сама не знаю, куда мой путь лежит, теперь я, видимо, не беглянка. — Вязьма повела кобылу обратно на тропу и Сеера двинулся следом. — Но отказываться от вашего щедрого предложения не стану. Дойдём хотя бы до Сапр-кана, а там посмотрим… А кобыла…
— К вечеру придём к горе пастухов. Там продадим её в табун, — предложил демон. — Песчаные кони вполне ценны тут, их смешивают с горными породами. О ней позаботятся.
Вязьма кивнула сама себе. Горестно было, конечно, расставаться с лошадью, которую она вырастила. Но другого выбора не представлялось.
Ей достался высокий мерин, имеющий темно-буланую масть: словно золото присыпали золой. Наконец, спустя декаду, не нужно было идти пешком, и дарра отдыхала, сидя в удобном седле, покрытом шкурами. Холодное рассветное небо раскачивалось над головой, словно колыбель, в такт широкому шагу коня, и её неумолимо клонило в сон.
Спутник, казалось, тоже погрузился в свои мысли.
К горе пастухов они пришли до заката. По протоптанной тропе дошли до кошары, где ещё никого не было. Пастухи собирали свои табуны вдалеке.
— Значит, Вам надо как-то замаскироваться, — внезапно даже для себя произнесла девушка, обернувшись к Исинуру, — если есть гонения, то есть и опасность…
— Я не сделал ничего. Ничего против мироздания или законов, ничего, против чести,— демон поджал и без того тонкие губы. Кажется, для него это была непростая тема. — И я не беззащитен. Я рождён среди Чернословов.
Дарра вздохнула. Да, у них, ходили слухи, были особенные боевые штаммы. Да и в целом, Чернословы всегда славились порядком и сильными воинами.
— Если понадобится, конечно, вы их убьёте. Но зачем нам привлекать к себе лишнее внимание? Вы, может, сильны. А я без вас?
Справедливость ее слов Сеера было трудно не признать. Дарры, как и демоны, имели магическое ядро. Однако демоны в большинстве своем формировали свою силу песней: все ритуалы, серьезные заклинания - всё, что сложнее бытовых вещей. Но так сложилось, что дарры были безголосы, и хоть магии в них было только немногим меньше, чем у Исинуров, они не умели управляться со своей силой.