— Ты права, птичка, твоя легенда про супругов была отличной идеей, — нисколько не стесняясь ее присутствия Исинур стянул куртку, а следом и рубашку. — Ты не пойдешь в купальни?
Дарра вздохнула. Да, мало похоже на её покои в кружевном дворце, но после нескольких лун походной жизни и эти условия казались раем. Встать с кровати было настоящим испытанием:
— Ещё пять минуточек, — пробурчала Вяза куда-то в шерсть. В дверь постучали.
— Войдите, — ответил Сеера.
Мальчишка-веточка быстро занёс в комнату все их вещи и столь же резво испарился. Исинур ушел следом, достав из сумки чистое белье.
Уже проваливаясь в сладкую дрёму, она как-то запоздало подумала, что надо было всё же вымыться — когда ещё представиться такая возможность? Но усталость была куда сильнее остальных желаний.
Проснулась Вязьма, когда уже стемнело. Во рту пересохло от жажды и она, не вставая, аккуратно захватила тяжелый кувшин магическим потоком. Притянула его почти рывком, едва не разлив.
— Я бы не хотел спать в луже, — Прокомментировал это действие Сеера, читающий на ковре, — Предлагаю тебе помыться всё же в специально отведённом для этого месте.
Дарра с жадностью пила прохладную воду большими глотками. Наконец, напившись, плюхнулась обратно на ложе. Выдохнула, сладко потянулась и обернулась к демону:
— Ты такой вредный, что я предлагаю тебе всё же поспать. А помыться…
— Да, еще пару часов работают, сегодня начало декады, чистое солнце, — ответил Исинур на ещё не заданный вопрос, — ну, а чистое платье я тебе купил в лавке напротив.
Несколько смущенная его заботой, дарра кивнула, схватила вещи и исчезла за дверью. Там, в тусклом свете плохо заряженных светильников, кое-как определила скрипучую лестницу, и под её жалобное кряхтенье спустилась в общий зал. Большинство постояльцев разбрелись, кто куда, только пару гостей играли у очага.
— О, Эсмеральда, вы идете в купальни? — Окликнула её хозяйка. Вязьма запоздало обернулась, не сразу обратив внимание на выдуманное днём имя, и приняла сонный вид — чтобы Мила списала ее расторможенность на усталость.
— Да-а-а-а, Лео сказал, они еще открыты… - не притворно зевнула дарра.
— Точно, вам вон туда и по мосткам в следующий дом, там разберетесь, — женщина махнула рукой на неприметную дверь, ведущую во двор.
Вечерняя улица встретила её сыростью и прохладой. Дождь уже закончился, а ясное небо снова расцвело россыпью звезд. Вязьма поежилась и мелкой рысью перебралась по деревянным мосткам в соседний дом.
Здешняя хозяйка, молодая, еще совсем румяная девушка, приветствовала её с дружелюбной улыбкой:
— Вы же совсем не одеты, забегайте скорее. Вы с соседнего постояльцы? — Вяза коротко кивнула. — Вот вам мыло и щетка. А масло для волос брать будете?
— Да, пожалуйста, и масло, и благовония есть? — Неожиданно даже для себя самой спросила дарра. Куда в путь душиться? Ну, можно уж денечек почувствовать себя леди, как прежде, — стрижете?
— Стригу, — Радостно подтвердила хозяйка. — Меня зовут Марья.
— А я Эсми. Видите, какой у меня неприглядный вид, да мы так долго шли, а мне скоро на свадьбу сестры мужа… — Вязьма раскручивала легенду, пока они шли к купелям.
Спустились в подвал, где пар стоял столбом, и румяная девица провела её к одной из глубоких ванн.
Почти час пролетел незаметно: её хорошенько намылили в огненной воде, распарили, отскребли всю грязь, постригли и надушили. Словом, полностью привели в надлежащий вид. Благовония тоже нашлись, так что теперь волосы и кожа пахли сладкими фруктами с легкой травяной ноткой. За все старания Вязьма выдала Марье двойную оплату и едва ушла от града благодарности и комплиментов.
Сеера к удивлению дарры уже спал, забыв погасить лампу. Лицо его было, по обыкновению, напряжено и выражение имело скорбное: сжатые губы, нахмуренные брови, тяжелое учащенное дыхание.
Вязьма порылась в сумках. Кое-что она припасла… курительное блюдце из белого мрамора напоминало о летних вечерах над песками: солнце скрывается за бесконечными барханами, последние лучи его окрашивают величественный дворец в нежно-персиковые цвета, даря умиротворение после долгого, жаркого дня.
Несколько веточек сушеного золотого копытца лежали в мешке с травами. Дарра поломала их, сложила на блюдце и подожгла. Аромат, сначала горький, приобретал со временем оттенок свежий, но не яркий. Золотое копытце курили от беспокойного сна и нервных болезнях.
Увидев, что лицо демона несколько сгладилось, Вязьма накинула на него простынь и сама свернулась калачиком с другой стороны ложа. Наконец-то она хорошенько выспится.