Внутри помещения никого не было. Окошко кассы закрыто. Но перед входом висело большое панно, на котором и нашлось искомое расписание. Пассажирский рейс шел послезавтра в восемь утра. Я походил по зданию и нашел кого-то из служащих. У него выяснил, что плату возьмут на насаде. Стоит проезд восемь гривен с носа. Нам еще как-то надо будет попасть в порт и привезти вещи. Не хочу никого обременять, так что спрошу в нашем Постоялом дворе
Покушали мы в порту, найдя небольшой симпатичный и очень недорогой трактир. Оказалось, что разница по цене между центром и окраиной может достигать трех раз.
— Мот ты у меня, муженек. Я узнавала по ценам, если дома столоваться, то встанет еще раз в пять дешевле. Особливо, если не тратить на дорогое мясо и зелено вино.
Камень в мой огород.
— Да я почти не пью, люба моя.
— Ну, если хочешь, то немножко можно.
Вот и начались манипуляции. Как брак меняет женщин!
— Ой спасибо большое!
Мила поймала мой ироничный взгляд и надулась. А вот нечего!
Я с огромным удовольствием поглотил кислые щи и набросился на жареную телятину В этом мире уже привык вкушать много рыбы и мяса. Вообще, здесь здоровая пища. Никаких красителей и добавок «Е»!
— Лучше сразу присмотреть недорогие комнаты. И узнать где дешевле купить постельное белье и посуду.
Это она уже начала играть в примерную хозяйку. Но я не мешаю. В конце концов, каждая девушка здесь к этому стремиться. Стать домоправительницей. Простые житейские радости. А мужчины пусть катают в жуткие места, рискуют жизнью и зарабатывают. Их всегда будут ждать в уютном гнездышке. Как хороша жизнь без убогого феминизма! И между тем никакого принижения женщин. Они в мире росского, основанного на древнем новгородском праве Беловодья чаще всего полноправные, как мужчины, хозяйки, в том числе и юридически. Даже по дороге я то и дело замечал плавно выступающих барынь. Такие знают себе цену и не уступят мужчине. Сказывают, что в селах нравы еще проще. Например, вдовы имели абсолютно те же права на все.
— Давай сначала встретимся с Олегом и послушаем, что он скажет.
Мила некоторое время делала вид, что пьет цай, затем осторожно оборонила:
— Разное о Варяге рассказывают.
— Так-так, продолжай.
Жена оглянулась и нагнулась поближе:
— Будто бы он венчан с Царицей древ Синего леса и не совсем человек.
Я подивился:
— И когда ты успела бабских сплетен набраться?
Мила вспыхнула:
— Девочки из Обители говаривали.
На следующий день мы хотели с утра отправиться на торг. Присмотреть вещи и обстановку для дома. Я вспомнил, как егеры сказывали, что в Портюге многое дешевле. К тому же я хотел отыскать Бранибора и сделать заказ на Развале. Денег тепереь на простую машину хватало. А то и самому туда смотаться. Но жизнь, как водится, поломала все наши планы. Утром в двери нашей комнаты настойчиво постучали. Женщина в белом одеянии до пят была незнакомой. Она строго на нас глянула и сообщила:
— После обедни вас ждет Матушка Наина. И не опаздывайте. Только к чему такая честь?
Мы живо засуетились. Особенно Мила. Она начала потрошить шкафы с одеждой. Ведь по сути еще оставалась простой деревенской девчонкой. Я быстро утихомирил ее прыть:
— Сначала завтрак. Там спросим, что лучше одеть.
— Но это же Матушка!
— Она всего лишь человек, пусть и необычный.
В глазах супружницы читалось много чего. Но она благоразумно промолчала. Умная мне досталась жена.
К обеду мы были готовы и ожидали Матушку перед главным храмом. Он располагался центре Обители и вовсе не поражал громадой. И что мне сразу бросилось в глаза — его архитектура и материал здорово отличались от окружающих его зданий. Эта чуждость удивляла и заставляла вспомнить, что мне рассказывали егеры. Вортюга стоит на месте более древнего поселения. Кто там до них жил, никто точно не знает. Жители куда-то резко собрались и ушли. Обитель же также возникла не на пустом месте. И очень может быть, что сейчас в ней остались вкрапления нечто более древнего.
Неброская одежда, умитротворенные лица. Мы были готовы. Двери открылись, и мы зашли в полутемное помещение. Нам навстречу поднялась женщина средних лет в простом платье. Светлые роскошные волосы забраны в тугой узел, на голове тонкой работы диадема. Но больше всего меня удивили пронизывающие насквозь глаза. Прозрачные как лед. И такие же холодные. Как будто из иного мира. По спине пробежал холодок. Я внзапно ощутил свою ничтожность.
Но внезапно глаза матушки начали оттаивать. Улыбка резко изменила обстановку в помещении. Она жестом пригласила нас полойти поближе. Я бережно поддерживал Милу, чтобы она сучайно не свалилась