— Сделай, как он велит, и сама соберись. Часу тебе оборот веретена. Но если услышишь шум, то ховайся, доча.
Я в ожидании присел на корточки. Честно говоря, был ошеломлен скоротечностью событий. Одно за другим. Но сил и духу хватило поинтересоваться:
— Вы, уважаемые, из обители какой? Помогаете всем безвозбранно.
Очкарик присел рядом и протянул руку:
— Ерофей, по-здешнему Ероха.
Вторым представился сутулый. Шарф прятал его длинную шею.
— Велизар, на самом деле Вениамин.
Мастер ножа был неулыбчив:
— Теодор, для своих Федор.
Ничего себе! До сих пор я встречал лишь какие-то старорусские имена, а здесь они греческие. Эти парни ближе к моему миру, чем русландцы.
Пришел черед удивить их:
— Станислав.
Федор дернулся:
— Не Стас?
Я ему ответил в тон:
— И не сакс.
Вениамин сверкнул зубами:
— Я вам говорил.
Меня же распирало любопытство:
— Что не так с саксами? Просто немцы. И кто вы такие?
Ерофей предостерегающе поднял руку:
— Тише! На крейсере все решим.
Офигеть не встать! Да нет, пожалуй, с этими подручными мне будет лепше. Хватит с меня киржаков и викингов. Интересно, они из моего мира или похожего? Ладно, все потом. Уже скрипнуло окошко, и я тихой тенью метнулся туда. Появилась головка в косынке и полетели вниз вещи: одежда, рюкзак и к моему большому удивлению последним в руки приземлился левер. Когда и успела? Шустрая девчонка! Через десять минут рядом появилась тень. Это пришла служанка. Сверху на тело накинут плащ, за спиной и в руках котомки. Парни тут же перехватили ее пожитки, и мы исчезли в предрассветных сумерках.
Идти было недалеко. В порт прошли через охраняемую калитку. Ерофей, как старший о чем-то переговорил со стражей и махнул нам рукой. Я и девушка по договоренности накинули сверху капюшоны и шли рука об руку. По легенде мы любовники, что не смогли сойтись во мнении с суровым отцом. Думаю, подобное происходит всегда и везде. Сердцу не прикажешь. И еще я успел заметить возмущенное лицо служанки, при объяснении. Но она благоразумно промолчала. Меня же теплая девичья рука откровенно возбуждала. Вергой тебе в глотку, о чем ты, Славик, думаешь в подобный момент⁈ Неужели мы такими и были в юности? Так что мне еще предстоит привыкать ко второй молодости.
Отчего-то я совсем не удивился, когда мы оказались у трапа «железнобокого». На том берегу начал блестеть рассвет, и громада корабля темнела на его фоне графически выверенными формами. А ведь его строили технически грамотные люди! И возможно, кто-то из моих провожатых к этому причастен. На палубе не спали. Горели фонари над вахтенным, в рубке и тихо шептал во внутренностях двигатель. По мерному шуму я определил, что это, скорее всего, дизель.
Нас уже ждали, трап спустился на причал. Ерофей поднялся первым и поманил нас жестом. Я подтолкнул вперед девушку и поднялся следом, оказавшись на дощатой палубе. Нас тут же повели дальше, открылась дверь в надстройку. В отличие от виденных мной торговцев, та была внушительной. Мы вошли в узкий коридор и спустились по трапу вниз. Потом нас со служанкой оставили в небольшой каюте двоих, положив вещи девушки на палубу. На стенке под плафоном горела неяркая лампочка, на потолке виднелась лампа больше. Но из маленького иллюминатора уже струился матовый утренний свет, по потолку забегали зайчики, отраженные от речных волн. Две койки в два этажа, платяной шкаф, раскладной стол у переборки. Вот и все убранство нашего нового обиталища.
Я кинул рюкзак на палубу, приставил к шкафу левер, расстегнул куртку и подошел к иллюминатору. Он находился в полутора метрах от воды. В принципе для речного судна нормально. На самом деле оно не такое и большое. Морские буксиры бывают вместительней. Я успел многое по пути рассмотреть. На носовой надстройке и в самом деле стояла пушка небольшого калибра. Там же на защищенных высокими бортами правой и левой скулах «крейсера» заметил две пустые турели. Значит, туда ставят пулеметы. Кораблик у инженеров непростой, но зело вооруженный! Только вот против кого? Ну тут как раз понятно. Только ведь это не торговец. Думаю, что ошкуи сломя голову побегут, заметив его на горизонте. А с такой высокой кормовой надстройкой это просто. Три этажа над палубой и еще получается нижний, где мы сидим. Мы? Тьфу ты! О девушке я и забыл, джентльмен называется!
Поворачиваюсь к служанке:
— Благодарствую тебе за все, моя хорошая. Выручила меня от верной гибели.
Служанка так и стоит у платяного шкафа в своем плаще, даже капюшон не скинула. Лицо бледное, глаза к слезам близки. Сама, небось уже не рада, что с нами связалась.