— Ружьишко-то приносное. Сам добыл, али по случаю куплял?
— В бою взято.
Парни одобрительно закивали. И снова загадка. Сколько же их еще впереди? Мои мрачноватые размышления развеял внезапный возглас высоченного усатого матроса из палубной команды. Он был в караулке старшиной.
— Турман близко!
Все тут же поспешили на левый борт, разглядывая мрачноватый восточный берег. Темные скалы подходили к самой воде. Наверху чернел густой хвойный лес. Деревья с синей хвоей? Неужели это также осколок чуждого мира, что принесло сюда неведомой силой?
— Турманские заводы сейчас пойдут.
— То, что от них осталось. Анчуткино проклятое племя! — механик зло сплюнул в воду.
Я глянул на товарищей. Взгляды у них в этот момент были какие-то нехорошие. Как будто созерцали давно почившее зло, не могли его простить до конца. Берег в это время отступил, появилась широкая бухта, а дальше на несколько километров потянулись развалины некогда огромных предприятий.
— Богато тут людей сгинуло, братцы.
Механик обернулся на нашего старшину:
— Ты был там во время штурма?
— Я нет, кормчий с Федором участвовал. Эти черти, поняв, что проиграли, затопили казематы с полонными.
— Как так можно с людьми?
Усач мрачно ответил:
— Не люди мы были для них. Да и сами они нелюди. Зло проникло в Беловодье с их семенем.
И столько в его словах было горечи и ужаса, что я невольно передернул плечами.
Глава 10
Тяжело в ученье, в бою не легче
Кофе хоть и помогал, но зевоту подавить не мог. Мы снова были на вахте со Слободаном. Кормчий, пока судно отходило с места ночевки, суетился на палубе. Подниматься пришлось рано, хотя солнце уже встало, но по какой-то причине крейсер не спешил отходить от берега до завтрака. Ребята пояснили, что мы пока никуда не торопимся и потому идем экономно. В том числе и для экипажа. Если запарка или угроза для жизни, то можем идти и в темноте, используя некие имеющиеся у кормчего приборы. Ответ меня вполне удовлетворил.
Завтракали мы первыми. Кок узнал меня и насыпал каши сверх порции. Кофе из больших кофейников был ненормированным, в отличие от булочек. Каша похожа на рисовую, сваренную на молоке. Вдобавок я в ней выловил самый настоящий изюм. Но уже знал, что фрукты и сласти привозят откуда-то с моря, куда через много сотен верст втекает Устюга. Люди везде, где можно — тут же организуют обмен и торговые связи. Потому что это выгодно. Зачем производить все у себя? Так что и мир Беловодья постепенно включился в глобализацию. И такое положение дел меня радовало, в отличие от вечернего разговора. Он затянулся, и потому я не выспался и сейчас постоянно протирал глаза.
Рулевого в рубке не оказалось, мы стояли на рейде, и рубке обычно находился лишь вахтенный дозорный. Перед ужином я успел немного пострелять по плывущим мишеням. Не сказать чтобы отличный стрелок, но на четвёрку с минусом натянул. Федор дал несколько дельных советов, но по всему видно, был удовлетворен. Не буду для них обузой. На разговоре он по какой-то причине отсутствовал. Данислав молча протянул мне кружку с ёлем и указал на переносную лавочку. Вскоре наверху показались Велизар и Ерофей. Разговор начал последний.
— Станислав, извини, что так вышло. Но так или иначе, твой путь пересекся с нашим.
— Я об этом не просил, но уже принял.
— Это замечательно! — Ерофей пригубил ель и поморщился. — Почему вино здесь так дорого?
Данислав осклабился:
— Вернемся домой и сходим в устье за бочонком только для тебя. На зиму хватит.
Сутулый Велизар-Венемианин ворчливо заметил:
— Для этого надо сначала вернуться, товарищи.
Кормчий скуксился:
— Не каркай! И не в такие места ходили, Ероха.
Глава экспедиции прокашлялся и уставился на меня:
— Тогда нам бы хотелось узнать твой талант, путник?
Я захлопал глазами:
— Чего?
— У каждого из нас есть какой-либо талант или поприще, на котором он лучше других.
— У нас — путников? — решил конкретизировать я. — Вы тоже не из этого мира?
— Ты чертовски догадлив, — рассмеялся Велизар и тут же закашлялся. — Вергоева лихоманка! Из местных тут только Данислав.