— Просто привыкли брать натиском, — заметил Квадр, дежуривший со мной. Бывший хорунжий войска в какой-то из волостей, он был опытным воякой и не раз ходил на степняков. — Иногда у них получается.
— И не жаль им своих?
— Там иначе мыслят. Главное — род. Твоя жизнь ничто.
— Потому и чужую не жалеют?
— Правильно мыслишь. Им хватает своего скота, еще живут охотой и торгуют шкурами и мехами. Но много припасов и оружия на это не купишь. Вот и промышляют разбоем. На моей памяти мы их здорово приструнили. Но поначалу они много сел пожгли на восточном берегу. До сих пор там мало кто живет. И людей они при любой возможности стараются не убивать, а продать в плен.
— Кому?
Квадр пробежался по берегам взглядом. Еще до света мы двинулись в путь.
— Ранешне и заводские брали. Суровое было время, никого не жалели. Брали рабов роского и словенского рода с закупом.
— Это как?
Квадр нахмурился:
— То есть ты мог, работая на них, выкупить себя.
Я начал догадываться:
— А работать приходилось очень много.
— Не то слово, Слав. С утра до вечера без продыха. Как бесправная скотина. За провинность били. Девок насильничали. Кому ты нужен на свободе старый и больной.
Столько горечи было в его словах, что я начал догадываться.
— Ты был в закупах?
— Нашу деревню разорили поутру. Мальцом был, мало что помню. Избы горят, отец дерется дрекольем. Он сильным был. Его убили, меня продали на заводы. С тех пор ненавижу Железные горы. Дрянные люди там властвуют.
— А как ты на реке оказался?
Квадр пожал плечами:
— Бежал. Еще юнцом. Знакомился с артельщиками речными, снарягу собирал. В одну ночь по весне из барака и ушел. Я же крепким парубком был. Сторожа скрутил, до насада доплыл, там и спрятался. А потом меня артельщики и пожалели, новое имя дали.
— Подожди. То есть беглых рабов надо обратно возвращать?
— Уже нет. После другой речной войны порешали, что быть их на заводах не должно.
Я крепко задумался. Милорада весь также была из рабынь. И обходились с ней нечестно. Значит, новый покон не везде еще соблюдался. Хотя Поной находится далеко на севере. И между тем при таких условиях жизни девушка оставила в себе много душевного тепла и женской неги. Такая мне и досталась. Меня сменили и, я поспешил в душевую. Смыть с себя грязь и заботы последних дней. Нет, что ни говори, но цивилизация — это здорово. В одних штанах я забрел в нашу каюту. Решил не ходить на завтрак, а успеть выспаться. Ага, наивный парень!
Не успел скинуть полотенце, как на плечи легли мягкие руки.
— Милая?
— Люба мой.
Больше ничего сказать мне не дали, бессовестно заткнули рот жарким поцелуем. Я ощутил, что легкое платье Милы скользит вниз, а дальше слова и не потребовались. Накопилось в нас любовной энергии за эти дни, что и не растратить! Потому и ласки становились все жарче, а девушка горячей.
Глава 19
Шумные проводы
— Смотрим!
Нам и команды не требуется, чтобы бдеть за обстановкой. Глаза слезятся от солнечных бликов на воде и постоянного напряжения. Бдим по полной программе, потому что понимаем:- наша жизнь в наших же руках. Биноклей на всех наблюдателей не хватает, снайперы используют прицелы, самые востроглазые — собственное зрение. Крейсер «Нахрап» несется на всех парах в гостеприимную пристань, оставляя за собой чернющий дымный след.
Иржень — большой торговый порт, что стоит на излучине полноводного западного притока. Его жители зарабатывают перепродажей леса в Вавчугу. Ну и пользуются своим удобным расположением между северными портами и самыми обжитыми и цивилизованными волостями Устюги. Иржень стоит на каменистом полуострове, защищающем большую гавань с воды. Поэтому место само по себе уже крепость. Ирженцы к тому славились своим флотом, сопровождая караваны торговцев по Устюге. Так что речные разбойники обходили те места стороной.
Торольд из Вихтуйки особо нас не обнадежил. «Нахрап» заметили, и весть о нем разлетелась далеко. Речные тати все-таки рискнули, наняв усиньцев, и собирают флот. Степняки этого угла привычны к нападениям на воде и также не упустят своего шанса. В итоге в эти дни движение на Великой практически прекратилось. Ходят слухи один страшнее другого. И ведь время вороги выбрали какое. Основная масса торговцев уже ушла на юг, пользуясь полной водой. Так что вооруженных насадов и ошкуев для охраны небольших караванов сейчас не найти. Речные пираты об этом отлично знают, поэтому смело собирают силы.