— Тогда, уважаемые, объявим сумму сделки.
Тихан с довольным видом протянул свернутый лист бумаги. Мы отошли в сторону.
Я увидел цифру и обомлел.
— Две чего?
— Две тысячи гривен за книгу.
— Ого!
— Так не сказал бы. Но приемлемо. Дороже все равно никто не даст. Все вместе десять тысяч.
Я чуть не присвистнул. Абордажники рассказывали, что такую сумму за рейд получали редко. Это надо было хорошо попасть на богатые места. Это же на какую плату мы привезем кладези знаний в Обитель? И за что она будет производиться?
— Хорошо.
Тихан был доволен, разве что не пританцовывал на месте. Любомир снова улыбался, Эдард был серьезен.
— Тогда оформим сделку, дражайшие! Прошу!
Хозяин достал из-под прилавка толстенную амбарную книгу, обмакнул перо в чернила и начал писать. Я тут же вспомнил принцип авторучки. Кому, интересно, здесь можно предложить идею? Подожди, а ведь в этой самой Обители наверняка собрались мастера и изобретатели. Надо будет поискать. Все присутствующие, в том числе и я, оставили там подписи. Последним расписался сыскарь. После его подписи Тихан удовлетворенно кивнул, затем достал из кармана небольшую книжечку.
— Такую сумму мы не выдаем монетами. Вас устроит переводная грамота от Тугаевской меняльной конторы? В крайнем случае вы можете доехать до нее и взять там плату серебром или золотом. Вас сопроводят.
Хозяин кивнул в сторону представителя местной власти.
— Нет, все в порядке, выписывайте.
Через несколько минут мы покинули гостеприимную лавку, отказавшись от помощи сыскаря в доставке наших бренных тушек в порт.
— Мы не торопимся. Да, Слава?
— Не.
— На встречу с нашими опоздали, но я знаю, где их искать.
Деловой центр внушал уважение и выглядел безопасным, но я не удержался от вопроса:
— Ничего, что с нами такая сумма?
— Переводную грамоту выписали на «Нахрап». Ее никто, кроме нас не получит.
— Я так понял, что с Тугаевским банком на реке считаются.
— Он самый надежный. Потому этот хитрый Тихан так быстро выписал эту сумму. Деньги не его.
— Вот даже как?
Белояр покосился и улыбнулся:
— А ты поверил, что это он принял решение? Нет, в Тугаеве без разрешения сверху подобные сделки невозможны. Хозяева заводов и пристаней придирчиво блюдут свои интересы.
— Жестко тут. Поэтому тебе здесь не нравится?
Товарищ остановился и глянул мне в глаза:
— Тебе самому захотелось бы тут жить?
Неожиданно для себя я ответил не задумываясь.
— Ни в коем разе! Я сюда попал ради свободы.
Егер захохотал:
— Наш человек! А мы почти пришли. Тебе же нужны запасные патроны к добытому пистолету?
Ну кто бы сомневался! В качестве вывески на лавке висело стилизованное ружье.
— Давненько таких гостей у нас не бывало!
Хозяин больше всего смахивал на косматого медведя. Такой же большой и широкий, с копной коричневых непослушных волос и густыми сросшимися бровями. Он нам искренне обрадовался.
— И вам не хворать, уважаемый. Я Белояр клана Светозара.
— С Портюги? Тогда привет ему от Мича!
— Наслышан о тебе. Давно от дел отошел, брат?
Хозяин развел руками:
— Так получилось. Здоровье подвело.
— Почему здесь?
— Лекари тут на реке лучшие, — вздохнул Мич. — Но остальное… Сам видишь, одни слезы
Я перевел его имя, как медведь с южнославянского, и с любопытством разглядывая убранство лавки. В основном тут висела одежда и оружие, подходящее для охоты. Ружья, штуцеры, винтовки с оптикой. То ли с самообороной в Тугаеве имелись серьезные ограничения, то ли оружие выдавалось лишь властными структурами. Хотя я был наслышан, что обычно вооружены все жители городов и поселков вдоль Устюги. Мир больно уж неспокойный.
— Да, особо у вас не забалуешь. Но дела все равно идут?
Мич хитро ухмыльнулся:
— Старые связи. Тугаевские и краснозаводские богачи заезжают, скупают всякие редкости. У тебя случаем ничего для продажи нет?
— Извини, не сегодня. Вот купить нужно. Калибр больно редкий.
Белояр кивнул мне, и я выложил на стойку один из патронов трофейного пистолета. Мич в один момент буквально просветил меня взглядом. Как будто рентгеном одарил. Затем достал обычную лупу и с нескрываемым интересом изучал патрон.
— Никогда такого не видел, Белояр. Где взяли, спрашивать не буду. По городу разные слухи ходят.
— Какие?
— Что взяли вы добра вельми обильно и усиньских татей на Сторожком поное разнесли в щепки.
— И что люд еще говорит?
— Что-что. Завидуют!