И всё же реальность оказалась куда более страшной, чем я представлял. Даже сейчас мне трудно вспомнить все детали той невиданной и невидимой борьбы, что развернулась между нами, ещё людьми, и этой неизвестной формой жизни.
Как только я вошел в контакт с Осс, я вдруг понял, что оказался в заранее подготовленной ловушке. Меня ждали и ждали с вполне определёнными планами. Едва установился контакт, как я оказался в каком-то стремительном вихре, разрывающим меня на множество отдельных маленьких частей, выкидывая всё, из чего я состою в виде отдельных картинок, образов, звуков, ощущений. Вихрь стремился непременно разметать их как можно дальше друг от друга, навсегда порвав все связи между ними. С каждым оторванным от меня кусочком, я всё больше ощущал безысходность своего положения и бессмысленность любой возможной борьбы. Самое лучшее — это согласиться со своим растворением в этом бесконечном вихре, чтобы избавится от нефизической боли. Постепенно пропадало ощущение смысла моей борьбы, что непременно существовал ранее, я становился всё меньше и меньше. Меня окутывало нестерпимое чувство одиночества, которое было совершенно незнакомо мне ранее, даже когда, я уже не мог вспомнить, я был полностью одинок. Не могу сказать точно, но, похоже, именно это, возникшее или навязанное мне чувство одиночества, меня и спасло оттого, чтобы прекратить борьбу, отдавшись превосходящей меня полностью стихии чужого разума.
Одиночество. Одиночество и пустота вокруг, нет больше ничего, и ничто не может возникнуть. Бессмысленно любое движение, любая мысль. Бессмысленно даже собственное существование, само осознание пустоты. Я и есть пустота. Не важно, где она находится, снаружи или внутри меня. Разве могут быть внутри пустоты какие-то границы? Но если есть сама пустота и она осознаёт себя таковой, то это значит, что это уже не пустота — это что-то ещё. Даже вакуум космоса — это совсем не пустота, а упругая среда, в которой живёт взаимосвязь всей материи вселенной. А раз так, то значит, в пустоте и живёт вся вселенная, являясь частью самой пустоты. Я почувствовал себя в один миг всей вселенной, бескрайней, безначальной и бесконечной в своём существовании, наполненной хаосом и порядком одновременно, существующей и не существующей в одном и том же месте в одно и то же время. Хаос окружающей меня стихии стал моим хаосом, я сам стал этим хаосом. Вихрь стал мной, а я сам становился этим вихрем. Хаос принимал объём и наполнялся смыслом, новым смыслом моего собственного существования, который собирал стихию в управляемый поток невиданной силы. Я снова обретал форму и содержание, в котором было моё истинное предназначение в это время в этом месте.
Постепенно ко мне возвращалась утраченная память, собираясь из разбросанных вихрем осколков моего я. Я снова ощутил себя человеком, вспоминая, кто я и что произошло. Ощущение собственного тела, лежащего в неудобной позе, дало о себе знать. Но было теперь что-то ещё, на чём я никак не мог сосредоточиться. Я стал другим и остался тем же самым одновременно. Внутри меня продолжал жить вихрь силы, в котором была другая жизнь, вернее целых две других жизни. Эти две жизни переплетались между собой и мной одновременно. Мы постепенно сливались друг с другом, но сливались пока не полностью. Постепенно нарастало чувство силы, готовое вот-вот превратиться в пьянящую эйфорию, такую же, как эйфория смертельной схватки, из которой живым выйдет только один боец. Я дал себе команду остановиться и привести себя в порядок. Так, всё вроде бы на прежнем месте.
Я снова могу видеть своими глазами и ощущать всем восприятием своих симбионтов. "Так, а где же они?" — возникла у меня тревожная мысль. Их обособленность, имевшаяся ранее, полностью исчезла, я не ощущаю их присутствия, но то, что они никуда не исчезли, чувствуется явно. Я могу полностью управлять всем несвойственным человеку восприятием, которое идёт от них, вернее от их присутствия. Это меня испугало, я никак не мог представить, что же произошло. Неужели их отдельный рассудок погиб или полностью слился с моим? Ответ пришел сам собой в виде простого ощущения, что всё хорошо, и что так надо. Я не могу сказать, было ли это моим собственным ощущением или не только моим, оно было глубоким и сильным, так что я прекратил возникшую, было, панику, и сосредоточился на других делах.
Я попытался установить контакт с Осс, представляя самые неприятные последствия прошедшей битвы. Но реальность преподнесла мне приятный сюрприз, который состоял в том, что она просто спала. Она проспала всё время, пока я боролся с тем существом, которое покушалось на неё. Она даже не проснулась, несмотря на всё произошедшее, в том числе и с её участием. Я проверил Осс на предмет ментального заражения — всё было чисто, так же как и до нашего расставания в отделении разведки. "Значит, действительно объектом нападения со стороны неизвестных форм жизни этой планеты — невидимок, был именно я, а не она", подумал я. "Всё говорит именно об этом. Следовательно", — продолжил я свои размышления, — "за нами просто следили и ждали удобного случая. А это значит, что подобные атаки могут повториться, причём в самый неожиданный момент. И повторения прежних сценариев уже можно не ждать. Да", — окончательно установил для себя я, — "всё только усложняется, и с этим придётся просто смириться, ибо невозможно приготовиться неизвестно к чему".
И всё же, как не хотелось мне после всех этих приключений просто отдохнуть, разобраться, что же произошло и что к чему, я понимал, что требуется действовать дальше, так как наше время крайне ограничено. "Сплошная тактика, никакой стратегии", про себя усмехнулся я. Эта усмешка как-то странно отозвалась у меня внутри, видимо найдя какой-то отклик в глубине. Что было для меня особенно интересно, что этот отклик был не совсем моим, вернее, в нём присутствовало что-то новое, чего раньше во мне не было.
"Ладно", — про себя снова подумал я, — "потом разберусь, кем же я теперь стал, если переживу эту экспедицию. А ведь очень хочется, даже больше, чем стать признанным героем Человечества. Итак, что у нас было в планах", — продолжал про себя думать я. — "Так, первое — разобраться с инфекцией остального экипажа, иначе станция не сможет долго функционировать. Это раз. Ну а два… пожалуй, мне и раза хватит. Пусть Осс помогает думать, когда проснётся".
С этими мыслями я оказался в медицинском отсеке. Я чувствовал, что разгадка где-то рядом, стоит только внимательно посмотреть…
"Посмотреть!!!" — пронеслась у меня мысль, — "действительно теперь я могу смотреть и видеть то, что скрыто и от человеческих глаз и от нашей аппаратуры. Теперь невидимки не могут больше от меня прятаться, значит можно действовать".
Я открыл журнал медицинского отсека, чтобы узнать, кто первый из экипажа был помещён в анабиоз. Это оказался совершенно неизвестный мне техник.
"Что же, с тебя и начнём", — подумал я, отыскивая его капсулу среди множества других.
Поиски не заняли у меня много времени, так как именно к капсуле с этим техником была подключена диагностическая система, постоянно осуществляющая мониторинг и запись его состояния. Я сосредоточил на нём своё восприятие, поочерёдно сканируя его различными каналами своего нового виденья. Однако все физиологические и, соответственно, энергетические процессы в его организме были настолько заторможенными, что я не мог что-либо конкретное выделить. "Так не пойдёт", — решил я, переводя анабиозную систему капсулы в режим пробуждения. И это практически сразу дало эффект.
Я различил два связанных энергетических потока, которые принадлежали разным существам, в одном из которых угадывалась уже знакомая невидимка. Она практически полностью проникла в человека и уже контролировала его собственный угасающий энергетический поток, заменяя его своим. По сути, его тело было уже полностью захвачено энергетическим существом-паразитом, ставшим хозяином.