Глава 2. Сердце
Диад Фер пошёл чуть медленнее. Кажется, последний раз он ел ещё прошлым утром. Внутренности болезненно скрутило, да и эта дурацкая слабость в ногах… Правильно ли будет появляться на их пороге в таком виде, да ещё и голодным? Может быть, сначала зайти поесть в какой-нибудь трактир? Умыться морской водой? Почистить ботинки?
Под руку с этими размышлениями он миновал ещё один квартал. Вон и синяя лента моря заструилась за приземистыми домиками. Совсем немного уже осталось.
На одной из возвышенностей чуть поодаль от остальных домов белело двухэтажное строение, похожее на выброшенную на берег ракушку. Вблизи оказалось, что его стены, покрытые известью, были испещрены сетью тонких трещин, похожих на рыбацкую сеть. Деревянная вывеска ритмично ударялась о стену, и белая пыль сыпалась на розы и вереск, растущие внизу. Чайки, устроившиеся на соломенной крыше, кричали, словно приглашая на пир. И правда зайти что ли…
Казалось, что таверна «Грешный магистр» ждала его с момента своего основания. Внутри несколько сонных офицеров неторопливо жевали пирог и шлепали картами по столу. Диад Фер протиснулся мимо них и положил шляпу на свободный стул за барной стойкой. Кудрявая девушка повернулась к нему, озарив и без того светлое помещение своей улыбкой. Одна из золотых прядей зацепилась за цепочку на шее. Девушка попыталась распутать образовавшийся узел, ненадолго оставив посетителя без внимания.
Пузатые бутылки из разноцветного стекла в соломенных корзинах были аккуратно расставлены по тонким полкам. Пятнистый кот, сидевший на подоконнике, старательно тер морду. Из открытого окна слышались мерные перекаты волн. Но не эта живописная картина привлекла к себе его взор.
Маленькое блестящее зеленой эмалью солнце, прилипшее к груди, ярким бликом резануло незадачливого путешественника по глазам. «Засмотрелся, дурак, вот и получай своё. — злобно сверкнуло оно. Вот так всегда, стоит только забыться…
— На любителя рыбы вы не похожи, но все же рискну посоветовать вам наш пирог. — наконец сказала девушка, откидывая назад волосы.
Диад Фер покачал головой.
— Мне бы шестой дом отыскать, что на Якорной улице.
— Ммм, дайте-ка подумать… А это не тот с башенками? Але, парни, вопрос к вам.
— Не знаем-с, ваше багородие-с. — шутливо ответил один из офицеров.
— Да, точно он. — сказала девушка, погрозив тряпкой незадачливым советникам. — Выйдете за дверь и сразу направо; ваш тот, что с ракушками на стенах.
Диад Фер чуть склонил голову и уже открыл дверь, но все же задал ещё один вопрос.
— А почему «Грешный Магистр»?
— Вот придёте наш пирог отведать и узнаете. — ухмыльнулась девушка.
Покидать это светлое помещение с его очаровательной хозяйкой ему отчаянно не хотелось. Все здесь вплоть до кота и замусоленных карт дышало уютом и простотой. Жара накалила натянутые до предела нервы. Дорога сделалась ещё более пыльной. Старательно вычищенные ботинки снова испачкались, но чистых платков уже не осталось. Диад Фер задрал голову. Ни облачка. И как всегда при взгляде на синь неба у него заслезились глаза. С людьми такое бывает.
Белый особняк был похож на замок из сказок о сиренах и русалках. Лепнина из ребристых раковин оплела его стройный стан как чешуя неведомого зверя. До сего дня Диад Фер и не подозревал о том, что дома могут быть такими… Красивыми.
Он аккуратно отворил калитку, не издавшую ни звука, и прошёл по тропинке, выложенной гладкими камнями. Вон оно значит как все устроилось… Быть может, и правда к лучшему. Лорелей всегда любила солнце и синь небес. А в Вранограде заводы не оставляли шансов ни тому, ни другому.
Диад осторожно потянул за тонкий шнурок у синей двери и принялся ждать, прячась в тени куста пахучей сирени. Служанка, открывшая ему, была вся облачена в чёрное. Она долго не могла взять в толк, что этому мужчине понадобилось от ее господ. А когда же она все-таки поняла, то как могла объяснила на своём странном лопочущем говоре, куда ему следует бежать. Диад Фер не до конца понял ее, лишь уловил направление и кое-что ещё. Тревожное. Бесконечно печальное. То, что никак не могло быть правдой, и все же, и все же ей было. Котомка с ночником стукнула его по спине, подгоняя к чему-то неизбежному. И ветер дул ему в спину, проникая под куртку и вырывая чёрные волосы с солеными проблесками седины.
Снова церковь, на этот раз посвящённая не торжеству чумы, но торжеству штормов. Казалось, только прикоснись к ее шероховатым стенам, и рука по локоть испачкается в соли. Покосившаяся и одинокая с тяжелым якорем у входа и грузом молитв, словно тащившим ее под землю, она не вызывала ничего кроме жалости.
Он опоздал к панихиде, опоздал к погребению, опоздал к ее жизни. Опалённый солнцем, обвалянный в пыли, он ждал у ограды как побитый пёс, когда увидел знакомое лицо среди десятков других, ему безразличных. Рианнон замерла и, отпустив руку супруга, приблизилась к нему, не пересекая однако же колючей ограды.
— Ты здесь. — наконец сказала она.
— Как видишь.
Кудри цвета спелого каштана рассыпались по плечам. И без того стройный стан ее был сжат беспощадными тисками корсета. Глаза же скрывались под сетью шляпки. Заметно прибавилось в волосах серебряных нитей. Годы, как вернуть те годы?
— Как это случилось? — спросил Диад Фер.
— Пойдём, я расскажу тебе в пути.
Она обернулась и, махнув своему спутнику рукой, плавно покинула кладбищенскую ограду. Диад Фер старался не смотреть в сторону того, другого, но украдкой брошенный взгляд не дал ему ничего. Лишь блеск золотой цепочки, свисавшей из кармана, и непроницаемая чернота фрака осели в его памяти хлопьями пепла.
Вопреки ожиданиям мужчины, они лишь обошли кладбище, довольно большое и местами сильно запущенное. В Вранограде бы за такое кощунство сторожа выпороли прилюдно, а в старые времена и вовсе бы похоронили заживо. Люди там не терпели неуважения к собственной смерти. Если задуматься, то только ее там и уважали.
Рианнон не сказала ничего лишнего. Не обронила ни слова о годах бегства, лишь спросила о здоровье своего младшего сына. Диад Фер отвечал ей сдержанно. Мелочью слов пытался он заплатить ей за обиду ему нанесённую. Но ранил только себя. Не ее.