Затем его гениальный мозг начал взвешивать и оценивать факты. Если он совершил ошибку, была ли для него смерть хуже, чем такая жизнь? Когда-то в Москве он подсчитывал возможные потери в случае ядерной войны. Теперь он совершал иные подсчеты, на этот раз для отдельно взятого человека.
Риск был оправдан. Несмотря ни на что, он будет стоять на своем: мраморный монумент с бронзовым диском – «Кассандра».
Все это камуфляж. Если он увидит, как сдвинут эту глыбу, и там окажется просто земля... Что ж, он посвятил «Кассандре» всю жизнь. Ему было нечего больше терять.
В дверь постучали, и не успел он сказать «войдите», как в номере оказались двое в форме КГБ. За ними следовал человек в штатском, которого Валашников принимал за директора гостиницы и явно недооценивал.
Человек в штатском внес картонный чемодан с кожаными ремнями, принадлежащий Валашникову. Он сделал знак – и еще один офицер впустил в номер девочку, не так давно сбежавшую от Валашникова.
– Вы готовы лететь? – спросил бывший директор гостиницы.
– Да, – холодно произнес Валашников. – А что здесь делает ребенок?
– Для вашего удовольствия, товарищ. В вашем деле сказано, что она вам нравится.
– Уведите ее отсюда, – сказал Валашников, и его голос прозвучал авторитетно и убедительно.
Услышав его слова, девочка заплакала.
Валашников достал из кармана все свои деньги и, наклонившись к девочке, вложил бумажки ей в руки.
– Моя маленькая, совсем недавно я думал, что падение бесконечно. Теперь я знаю: возвышение не менее бесконечно. Не плачь. Вот деньги для твоей мамы. Ты хорошая. Иди домой.
– Я тебе не нужна, – рыдала девочка.
– Ты будешь моей внучкой, но не больше. Расти большая и не подпускай к себе стариков. Ладно?
Девочка всхлипнула и кивнула. Валашников дружески поцеловал ее в щечку, взял чемодан у директора гостиницы, который криво улыбнулся и пожал плечами.
– Отвезите ее домой, товарищ директор. И не приставайте к ней. Я позвоню из Москвы.
Валашников чувствовал себя на высоте: ведь он узнал этого человека, принятого по ошибке за чернокожего.
Он был загорелым, а не черным, думал Валашников, по дороге в аэропорт.
По дороге в Москву и, может быть, по дороге к своему возвышению.
Глава 5
Римо увидел, как два человека в джинсах и фланелевых рубашках тянут от монумента провода. Он предложил им остановиться.
Очевидно, худощавый незнакомец произвел на них столь сильное впечатление, что они сразу же уронили катушки и, скорчившись, покатились в пыль.
– Спасибо, ребята, – поблагодарил их Римо.
– Зачем ты это сделал? – закричал Пети.
– У меня есть идея получше, – сказал Римо.
– Как это – «получше»? Даже «Ньюстайм» признает, что моя организация безупречна. Средства массовой информации назвали захват памятника хорошо организованным. По радио передавали, что местная полиция считает наши ряды очень сплоченными. Я не позволю бить моих людей без разрешения.
– Извини, но взорвать эту изящную штучку – плевое дело, – сказал Римо, указывая на массивное мраморное основание. – Один взрыв – и у вас останется только дырка в земле. И никаких телерепортажей.
К ним начали присоединяться революционеры, вышедшие из здания церкви: те из них, кто еще мог держаться на ногах. Стоящая в задних рядах Горящая Звезда, она же Линн Косгроув, издала низкий тревожный вопль.
– Что это? – спросил Пети.
– Это индейская песня, – сказал стоящий с ним рядом человек.
– Откуда ты знаешь, черт возьми? – спросил Пети.
– Я видел нечто подобное в «Сверкающих стрелах», с Рэндольфом Скоттом и Виктором Мэтьюре. К тому же, я твой министр культуры.
Он поставил точку в своей речи, сделав последний глоток из бутылки с наклейкой «Старый дед» и запустил бутылку в мраморный монумент. Она ударилась в брезент и, скатившись на землю, не разбилась.
– Братья! – закричала Горящая Звезда. – Не слушайте белого человека. Его язык раздвоен, как язык змеи. Мы должны разрушить памятник насилию, или мы никогда не будем людьми. Под игом белых мы стали пьяницами и ворами.
Наше великое прошлое призывает стереть следы господства бледнолицых!
– Да! Да! – закричали люди с ружьями в руках.
Римо услышал индейский боевой клич.
– Братья! – закричал Римо. – Если мы уничтожим памятник, мы ничего не добьемся. А если вы присоединитесь ко мне, у вас будут мясо, бифштексы, пирожки, пиво, жареная рыба и мороженое. Всего навалом.
– Кто ты? – спросил министр культуры.