— Это память о «Мессершмите-262» — реактивном истребителе, который немцы сделали-таки к концу войны. Февраль сорок пятого. Меня он сбил над северной Францией. Я был на «лизандере» и тягаться с ним, как вы сами понимаете, не мог.
— Да, мы смотрели ваше досье в Министерстве обороны, — сказал Диллон, — и узнали, что вы работали в ОСО. Нам пришлось попотеть, чтобы получить к этому доступ. Вы все еще засекречены.
— Да, черт их побери, засекречен. — Он принял от Анны чашку и рассмеялся.
— Мы узнали о вас от сестры Иана Кэмпбелла, — сообщила Анна, — леди Кэтрин Роуз.
— Так она еще жива? Она была летчицей транспортной авиации во время войны. Замечательная женщина!
— Да, и она живет все там же, в своем имении Лох-Ду, — проговорил Диллон, — именно она рассказала нам, как вы упали в озеро на «лизандере».
— Да, это было в марте сорок шестого. Я летел на новое место службы, на Сторновей. На Арднамурчан садиться пришлось в жуткую погоду, и при заходе на посадку у меня отказал мотор. Хорошо еще, что мне удалось быстро выбраться из кабины: машина затонула почти мгновенно. — Он размешал ложкой сахар в чашке. — А почему это вас заинтересовало?
— Вы помните, что перед отлетом вы зашли в Ист-Гринстед и узнали там, что Иан Кэмпбелл вот-вот умрет? — спросила Анна.
— Да, но я слышал, что потом он поправился.
— Вы сказали его ординарцу, что летите на Сторновей, и предложили захватить вещи лаэрда, чтобы оставить их в Арднамурчане?
— Совершенно верно, два его чемодана. Из-за них я должен был сесть в Арднамурчане обязательно. — Его взгляд стал озадаченным. — Но какое это имеет значение?
— В одном из этих чемоданов была вещь, которая имеет государственное значение.
— Боже, что же это такое?
Анна заколебалась.
— Видите ли, сэр Кит, это дело засекречено. Мы действуем по личному указанию премьер-министра.
— Да уж наверняка, если в этом участвует Фергюсон.
Диллон повернулся к Анне:
— Послушайте, девочка, у него наград воз и маленькая тележка, его сама королева сделала рыцарем, он дослужился до маршала авиации. Если он не умеет хранить секреты, то кто тогда умеет?
— Да, вы правы, — согласилась она, — конечно, правы. — И обратилась к сэру Киту: — Но это строго конфиденциально.
— Даю слово.
Она рассказала ему все о «Чунцинском соглашении».
Сэр Кит порылся в нижнем ящике письменного стола и извлек из него старую картонную папку и сложенную карту. Все это он протянул им через стол:
— В папке копия отчета об аварии. Был разбор происшествия — не могло не быть, — но меня полностью оправдали. — Он поднял руки. — Их состояние никогда не мешало мне летать.
— А как насчет карты? — спросил Диллон.
— Смотрите сами. Выпущенная Картографическим управлением карта района. Крупномасштабная, как видите. — Он развернул карту, на которой были показаны озеро Лох-Ду, замок и Арднамурчан Лодж. — Я тщательно засек ориентиры, когда «лизандер» пошел ко дну. Видите красную линию от маленького причала у Арднамурчан Лодж? Вот здесь я и упал в озеро.
Диллон провел пальцем вдоль линии.
— Ну что же, все совершенно ясно.
— Сто двадцать ярдов к югу от причала. Место отмечено крестиком, и я знаю, что отмечено правильно, потому что ребята с аэродрома абордажным крюком протралили это место и вытащили кусок фюзеляжа.
— И какая там глубина? — спросил Диллон.
— Примерно девяносто футов. В Министерстве авиации решили, что не стоит пытаться поднять его. Для этого надо было везти специальное оборудование, да и война, в конце концов, закончилась. Самолеты шли на слом, к чему волноваться? Другое дело, если бы в нем было что-нибудь ценное.
— А оно было, только никто об этом не знал, — заметила Анна.
— Да, судьба любит подшутить над нами. — Смит повернулся к Диллону: — Как я понимаю, вы собираетесь заняться спасательными работами?
— Да, я опытный ныряльщик. Я спущусь туда и посмотрю, что там можно найти.
— Боюсь, что после стольких лет не слишком много. Вам нужна карта?
— Да, я хотел бы взять ее. Я обязательно верну ее вам.
Анна встала.
— Мы отняли у вас столько времени. Но вы действительно очень помогли нам.
— Надеюсь, что помог. Я провожу вас.
Он проводил их до парадной двери и открыл ее.
— Не судите строго старикашку вроде меня, дорогая, но я должен сказать, что со времен моей молодости полиция сильно изменилась в лучшую сторону.
Во внезапном порыве она поцеловала его в щеку.
— Для меня было честью познакомиться с вами.