— По мне лучше иметь в «предках» виргов, чем в родичах кровососущего паразита, — холодно отозвался Ренальд, его задела неуместная шутка. Кмела от его слов всхлипнула, а Эл нахмурился, но дракон не собирался извиняться. Он не считал всех вампиров тварями, в его жизни даже среди них встречались занимательные личности, но оскорблять себя и своих предков он никому не позволит. К тому же, девушка ему не нравилась, было в ней что-то скользкое, неискреннее. Он в который раз уже подумал о том, что надо было уйти одному. Оставить Элу часть денег, и пусть бы сам решал, что делать дальше. Сделать так Ренальду не давала элементарная порядочность и подсознательный страх, что Таня его не простит. Ведь он и так перед ней виноват: не уберег, не защитил, не спас.
Весь день они ехали на запад. Все просьбы, предложения и даже требования Эла, Рен игнорировал. К тому же они сводились к одному — у ребенка затекли ноги и надо бы сделать привал. Нашел ребенка! Дети с таким томным видом не липнут к мужчинам. Может, сказать этому «папаше», что его деточка уже половозрелая и, судя по запаху, искушенная во взрослых играх особь? А оно ему надо? Если девчонка взялась окрутить Эла, то это просто прекрасно. До Тани им добираться еще дней пять, а может и все семь, так что у Кмелы есть все шансы. И тогда Искорка поймет, кому она необходима, как воздух, а для кого всего лишь очередное увлечение. А он будет рядом, чтобы поддержать, заставить забыть плохое, окружить заботой и нежностью.
На привал они остановились почти в сумерках, в одном из постоялых домов. Это было небольшое каменное убежище без окон, с окованной железом дверью. Такие дома располагались на протяжении всего пути, примерно в дневном переходе друг от друга. Кто строил эти сооружения вдоль дороги, Рен не знал, да и не очень-то его это интересовало, главное, что они успели добраться до наступления темноты. Срубив несколько веток с листьями для виргов и наскоро перекусив, Рен завалился спать, чтобы хотя бы во сне увидеть свою Искорку.
Правда, ему еще пришлось прочесть своим спутникам лекцию о вреде ночных гуляний для жизни и здоровья. А так же показать в дальнем углу, куда, кстати, определили виргов, ямку для естественных нужд. Но заклинание на дверь он все же повесил, вампе доверия не было.
Ночью мне приснился Рен, точнее, его дракон.
Я шла по серым, унылым улицам родного города, мимо пробегали такие же неприметные люди, проезжали машины. Куда я иду и зачем? Додумать не успела, дракон налетел на меня, чуть не сбив с ног, скрутился вокруг, накрыл крылом, отгораживая от моего сна, а может быть и мира.
— Рен, — душа встрепенулась, ожила. Я потянулась погладить дракона, но он уже сам ткнулся мордой мне в живот. Понюхал и зарычал. — Не нравится, как от меня пахнет? Мне тоже. Знаешь, наверное, я не твоя пара, во мне нет благородства и стойкости духа. Другая бы предпочла смерть насилию, а мне нравится жизнь.
Дракон заворчал сильнее, подтолкнул меня мордой так, чтобы я упала на его крыло, а потом вывалил язык и стал меня вылизывать. В его действиях не было сексуального подтекста, примерно так поступают кошки со своими котятами. Причем дракон так же игнорировал мое недовольство, а мало кому понравится, когда его облизывают шершавым языком и не церемонясь с тем, куда он попадает. Вырваться из его кокона он мне не давал, а на угрозы и возмущения не реагировал. Только когда, по его мнению, от меня стало пахнуть приемлемо, зверь вздохнул и подставил ухо, напрашиваясь на ласку. Очень хотелось за него дернуть, но у меня не повернулась рука, от дракона исходила радость, умиротворение и нежная забота. Ему было неважно, что от меня совсем недавно пахло другим мужчиной. Я понимала, что это сон, что настоящий Рен вряд ли бы смирился и смог забыть, что у меня был другой мужчина. Для него наличие Эла было существенным камнем преткновения, а ведь он пусть фиктивный, но муж. А тут игрушка вампира, практически рабыня. Удар по гордости и самолюбию, моей, Рена.
Обняла дракона за шею. Слезы сами потекли, душа оплакивала надежды и мечты. Да, жалость к себе унижает, но иногда так хочется побыть слабой, хотя бы во сне.
Хадриан провел ладонью по волосам девушки, прикоснулся к ее макушке губами. Владыка не отличался сентиментальностью, а жалость к людям ему вообще была несвойственна. Но в Элен присутствовало нечто, не дающее Хадриану поступить с ней как с обычной рабыней или даже любовницей. Сегодня он был внимателен к девушке, сдерживал свои порывы, стремясь подарить ей наслаждение. Зачем? Он и сам не знал. Возможно, его задели ее слова, произнесенные утром, или то, что она не смотрела на него, как на мужчину. А вот Аетиус удостоился ее благосклонного взгляда. Девочку тянет на стариков? Или это была мелкая месть с ее стороны? Но что бы это ни было, в Хадриане взыграл азарт, к тому же он всегда добивался поставленной цели. И этот раз не стал исключением. Хотя пришлось потрудиться, Элен стойко держалась, не позволяя себе расслабиться в объятиях врага.