— Как скажете, Владыка, — почтительно склонился советник. — Мне послать прислугу за вашей одеждой?
— Нет, я в состоянии дойти до своей спальни, — раздраженно ответил Хадриан, стараясь отмахнуться от нерадостных воспоминаний юности.
— Позвольте тогда посоветовать вам принять ванну, прежде чем вы вернетесь к себе. Вы ведь не хотите напугать своим видом ludibrio? — Аетиус оглядел пятна запекшейся крови на кровати, полу и самом Хадриане. Мужчине претило такое расточительство и бессмысленная агрессия — этой ночью Владыка буквально растерзал двух рабынь. Интересно, чем они ему не угодили?
Хадриан видел невысказанный вопрос на лице советника, но что-то объяснять, а тем более оправдываться не собирался. К тому же он и сам не знал, что на него нашло, но в какой-то момент просто взбесило, с каким подобострастием выполняют его желания рабыни. Они с готовностью терпели боль и издевательства, не смея протестовать или хоть как-то выразить свое недовольство. Бесполезные, бесхарактерные, трусливые твари! Но в ванную вампир зашел, советник был прав, не стоило пугать Элен.
Правда, его забота о моральном состоянии своей игрушки была лишней, девушки в спальне не было. Почему-то это обстоятельство не на шутку разозлило Хадриана. Он уже хотел отдать приказ, чтобы девчонку сию же минуту доставили к нему, но вовремя вспомнил про сестру, перед которой собирался разыгрывать скорбящего родственника и то, что сам разрешил Элен ходить, где ей вздумается. Дав задание трясущейся от страха прислуге найти девушку и сообщить ему, Владыка отправился встречать сестру.
— Это ты виноват! Ты! Почему мой мальчик мертв, а ты еще жив! — набросилась она на Хадриана, не размениваясь на приветствия. В глазах Нокс полыхал огонь безумства, а еще дикое желание сорвать на ком-нибудь свою ярость, но мужчина давно вырос, он уже не ее младший брат и бастард, а Владыка одного из сильнейших кланов. И он не собирался прощать неуважение к себе. Никому. Его хлесткая пощечина отбросила Нокс в сторону, удар был такой силы, что женщина не удержалась на ногах. Упасть сестре не дал какой-то незнакомый вампир из ее свиты. Новый любовник? Хотя его это не касается. А вот увидеть среди спутников сестры Алесту для Хадриана оказалось серьезным ударом по самообладанию. Они расстались давно и мужчина уже успел забыть, что она единственная смогла зацепить его настолько, что он готов был связать с ней жизнь. Но вот ярость от предательства некогда любимой женщины все еще жила в нем.
— Ты забываешься, Нокс, — холодно и безэмоционально произнес Владыка. — На этот раз я тебя прощаю, материнское горе помутило твой разум. Но впредь воздержись от обвинений, если планируешь покинуть мой гостеприимный дом в здравии. Или ты хочешь бросить мне вызов?
Несмотря на все свои амбиции и стервозный характер, глупость не входила в перечень пороков сестры Хадриана. Вот и сейчас до него доходили отголоски мыслей Нокс, а так же ее эмоций. Она прекрасно понимала, что Владыка с легкостью разделается с ней и с ее сбродом, который она называла свитой.
— Ты прав, брат, мною движет горе и отчаяние матери, потерявшей своего единственного сына. Пусть тебе этого не понять, но ты же не откажешься выдать мне убийцу? — взгляд вампы загорелся жаждой мести. Холодок страха пробежал по спине Хадриана, не за себя. Он ясно понял, что даже прямой запрет не спасет Элен от мести сестры.
— Они уже мертвы, — не моргнув глазом, солгал Владыка, вспоминая, какой именно он отдал приказ вампирам, которые присутствовали на той вечеринке. А ведь еще были рабы, всем ли он подправил память? — Две любовницы твоего сына не поделили его расположение к себе. Одна из ревности хотела убить соперницу, но промахнулась. Если бы кинжал не был смазан ядом, мальчика удалось бы спасти. Я же говорил тебе, что ребенка с детства нужно приучать к ядам, но сейчас уже поздно об этом сетовать.
— Надеюсь, эти твари умирали мучительно?! — с явным разочарованием произнесла Нокс, она мечтала лично спустить шкуру с убийцы сына.
— Не сомневайся, дорогая. Ты же знаешь, семья для меня не пустой звук, — позволил себе намек на улыбку Хадриан и подал сестре руку. — Пойдем, я провожу тебя в покои. Дорога была тяжелой? На тебе просто лица нет, и морщинки залегли в уголках глаз. Не бережешь ты себя, сестрица. Как родители? Супруг?
Нокс рассказывала о поездке, родителях, знакомых, постепенно напряжение отпускало ее и Хадриан видел, насколько сильно по ней ударило горе. На какой-то момент ему стало жаль сестру. Именно этим были обусловлены его слова, которые он произнес, оставляя женщину у дверей ее покоев: