- Оставь его, - голос тягучий кота вздрогнуть заставил, голову в плечи втянуть, да обернуться боязливо.
Бая, как кота назвали, на прежнем моем месте развалился, хвост вокруг себя обернул да лапу вылизывал. Меж тем, глазом хитрым на нас косился, изучал.
- Карачун из тебя отбивную сделает, Ая, - добавил кот да спящим притворился.
Надула губки девица, руки на груди сложила, да отошла послушно, с другой стороны стола присела.
- Что привело тебя, дитя Нави? – спросила она, немного погодя, когда я снова за бублик принялся да за чай ароматный, - все рассказывай, ничего не таи. Плату я от тебя уже получила.
- Как получила? – подавился я, закашлялся.
- Так, Баюшка вчера суть твою человечью, против воли в тебя помещенную, вместе с хворями и вынул, - повела острым плечиком девица, взглядом жарким одарила, а в пальчиках ее камень сияющий оказался, ослепил меня.
- Как же? - пробормотал я, бублик отложил, в поисках помощи на Колобка глянул.
Хлеб окаянный круги вокруг одного особо пухлого бублика нарезал, что-то ворковал тихонечко. Вернулся я взглядом к девице, камень исчез из ее рук скоро, как и появился.
- Домой мне теперь не попасть? – голосом упавшим спросил, в бездны темные с надеждой глянул.
- От желанья твоего зависит, - по краю чарки девица пальцем провела, улыбка губ ее коснулась печальная, - да от решения отца твоего настоящего.
- Отца? – брови мои на лоб полезли, а дыхание участилось, - неужто, узнать мне уготовано, откуда я взялся?
- Возможно, - терзала лиходейка сердце мое, - ты мне расскажи, с чем сначала пришел. Там может и подсоблю, - смутила обещаньем и добавила с улыбкой коварной, - по доброте душевной.
- Сестра моя хворает, - сказ я свой начал невеселый, в руках невольно бублик теребил, - сызмальства. Никто разобраться не смог, что за напасть ее скосила. Не жилец она, ежели не вылечить. О, Ая, - даже имя от озарения внезапного запомнил, - а, может, в баньку ее твою принести? Бая ее попарит, да хворь заберет?
- Держи карман шире, - отозвался кот с печи, хвостом меня по спине стукнул, - человечину я только ем.
Поникли плечи мои, больно в груди от тоски сделалось. Неужто, спасенья сестре не осталось?
- Не кручинься, молодец, - за подбородок мой тонкие пальчики уцепились, вверх голову подняли, - ты ведь дорогу хотел найти. К Карачуну?
- Хотел, - кивнул я, губы поджал.
- Он тебе помочь только в силах, - приблизилась девица, снова запахом своим сладким сердце смутила, - ведь сам ту хворь и наложил.
Глаза я распахнул, закричать захотел, только пальчики тонкие на губы мои легли, не позволили.
- Сам он тебе все поведает, - качнула головой девица, - бери рубаху новую, сапоги из кожи вечной, да ступай по тропе нехоженой. Выведет она тебя в царство навье. А вот, - девица изогнулась ловко, да будто из воздуха клубок обычный достала, ниток шерстяных полный. - Это нить не простая, тут твоя жизнь прежняя, смертная закручена. Только за порог мой ступишь, оживет она, в самое сердце Нави приведет, в терем к Карачуну. Одевайся, да ступай, сестре твоей мгновенья остались по землице ходить.
- Откуда знаешь? – спросил хрипло, по лицу ладонью провел, будто липкую жижу снял.
- Ведающая она, молодец, как ты – Видящий, - пояснил кот, облизнулся хищно, - я с ним прогуляюсь, Ая, - проворчал он с печки да на пол рядом со мной мягко спружинил, - надежды на этот огрызок черствый никакой.
- Эй! – возмутился Колобок, который каким-то чудом внутрь бублика забрался да о маковые зерна боком терся, - чего наговариваешь, душегуб?!
- Тогда оберег тебе сделаю, Баюшка, - вздохнула Ая будто горестно, - от бани далече нельзя тебе, сгинешь.
- Сделай, родная, да поскорее, лапы чешутся, поглядеть, чем разговор Карачуна с этим обалдуем закончится, - потянулся кот и вышел вон из избы.
Девица тоже поднялась, в дверь зашторенную юркнула, а Колобок, бурча оскорбления в адрес кота-банника, на печь полез, бока погреть. Я выдохнул долго, да одежу уверенно из таза выхватил. Ежели Карачун в хвори Лады замешан, не побоюсь, из лап самого бога жизнь ей выбью!
Глава 7
- Охолуйник! – ворчал Колобок, петляя предо мной зигзагами, - Вот не ошибся я, кличку тебе придумал, Дуромир!