— Вы знакомы? — удивилась Маричка, остановившись рядом.
— Чего ж вы сразу не сказали, кто нас ждет в лесу? — вместо ответа безобидно упрекнул ее Егоров.
— Во-первих, не ведала, что вы знакомы. А во-вторих, в таком деле надо уметь молчать.
— Маричка у нас насчет молчания молодец, — ласково сказал Лонгавер и отечески похлопал ее по плечу. — Возвращайся, дальше мы пойдем сами.
Одним зубиком Маричка прикусила нижнюю губу и открыто посмотрела в глаза Березина. Она ничего не сказала. Только кивнула. Но в этом было все — и пожелание доброго пути, и боль души по поводу столь мимолетной встречи, и робкая надежда на новую встречу.
Березину хотелось ей сказать что-нибудь ласковое. Но не посмел он при старике. Да и товарищи тут. Пусть никто пока не знает, что эта девушка стала для него самым дорогим на свете человеком.
В полдень остановились в глубоком лесистом ущелье. Лонгавер предложил здесь отдохнуть, пока с гор не уйдут солдаты. Он предупредил, что наверху будут здорово стрелять. Немцы пострелять любят, а руководят операцией три немецких офицера.
На этом бача Лонгавер крепко пожал руку каждому десантнику, дал наказ Шагату никуда пока не двигаться и ушел.
Выставив караул, Егоров послал разведку к тропе, по которой, как предполагал Шагат, могут пойти каратели. В разведку отправились Сенько с Ващиком.
— Смотри, без фокусов! — предупредил Вацлава Егоров.
Уж кто-кто, а он знал пристрастие Сенько к «фокусам». То красное знамя повесит в советский праздник на доме самого коменданта полиции, да еще и напишет: «заминировано». То прямо из постели выкрадет бургомистра.
Вацлав дал слово, но случилось непредвиденное.
Поднявшись по лесистому склону на гору, двое разведчиков остановились на полянке, с которой было видно самое основание ущелья, словно ульями уставленное домами старого селения. В верхнем конце села, у крайнего дома стояло три крытых грузовика. Шоферы сидели у ручья, курили. А солдат не было видно.
«Значит, пошли в горы, — решили разведчики. — Что ж, будем ждать».
И тут они услышали довольно громкий, непринужденный говор.
Сенько пальцем изобразил в воздухе зигзаг, указывая Вацлаву на то место склона, где, по его мнению, извивалась тропа, а по ней поднимались в гору каратели. Тихо, от бука к буку, которые здесь были особенно развесистыми, разведчики перешли вправо. Разговор идущих в гору солдат стал явственней, четче. Сенько и Ващик словно в шатре стояли под навесом густой кроны бука, склонившегося в сторону ущелья.
— Идете, как на прогулку! — послышался сердитый голос, видимо командира.
— Хороша прогулка, — ответил ему другой дерзко и угрюмо. — Перестреляют нас партизаны, как куропаток.
— Да, за каждым деревом тут может оказаться пулеметное дуло. Не успеем залечь…
— Поляжем, если залечь не успеем, — невесело пошутил кто-то. — Тут хоть на родной земле.
— Слыхал?! — одними губами, выразительно спросил Сенько Ващика.
Тот кивнул молча.
И тут оба увидели метрах в тридцати словацкого офицера, шедшего по невидимой отсюда тропе. За ним гуськом тянулись тяжело навьюченные солдаты — целый взвод. Шли они устало, неохотно.
Тропинка, извиваясь по склону, увела этот взвод вправо. А за ним последовал второй взвод.
«Ну и каратели!» — подумал Вацлав.
Солдаты удалялись. Топот ног стихал. Разведчикам оставалось только вернуться к своим и доложить, что они видели. Но внизу вдруг снова послышался говор, а потом даже смех.
Разведчики прислушались. И вскоре поняли, что идет еще взвод.
«Ну да, три машины. На каждой по взводу», — догадались они.
Когда на тропе показался командир взвода, невысокий молодой подпоручик, Сенько сдвинул набок пилотку и, жестом приказав Ващику оставаться на месте, быстро вышел из-под дерева навстречу взводу карателей.
— Сумасшедший! — сцепив зубы и потрясая кулаками, прошептал вслед ему Ващик. Он ругал себя за то, что растерялся и не придержал товарища.
А Вацлав вышел на открытое место и, вскинув руки так, словно одним этим широким жестом надеялся остановить целый взвод, закричал по-русски:
— Стой! Куда идете?!
Подпоручик изумленно на него посмотрел. Даже не пытаясь схватиться за оружие, он ответил, что идут они искать партизан.
— Мы и есть партизаны! — все так же чисто по-русски заявил Вацлав и кивнул в сторону Ващика, который вышел из своего укрытия с автоматом на изготовку. — Чего вам от нас надо?
— Мне ниц не треба, — ответил подпоручик, улыбнувшись. Указывая на подошедших и на почтительном расстоянии остановившихся солдат, добавил, что им тоже от партизан ничего не нужно. Но получен приказ, и вот они идут. — Ви идите вниз, ми пойдем в гору, — подлаживаясь под русскую речь, предложил он. — Проведем боевую операцию, вернемся в авто. Ну, а ви опять пойдете в гору. — И он улыбнулся добрейшей улыбкой. — Файчишь? — Подпоручик протянул пачку сигарет.