Движение поездов через Ружомберок остановилось. Немцы усилили натиск на партизанский край.
Такие решительные выступления французов нарушали общий план подготовки всей Словакии к восстанию, вызывали опасность немецкой оккупации еще до того, как силы повстанцев окрепнут, как они объединятся с партизанами. Пришлось напомнить Жоржу де Ланурье о клятве действовать «плечом к плечу».
Но и руководители словацкого подполья, и командование партизанских отрядов, и десантники видели, что чаша народного терпения переполнена; вряд ли она не расплещется до того, как будет получен сигнал ко всеобщему восстанию…
Выслушав замечание русского командира, француз с улыбкой ответил, что если уж действовать как уговорились, плечом к плечу, то надо теперь завалить еще один тоннель, чтобы «запечатать» всю долину, а тем временем уничтожить оставшихся в этой мышеловке немцев.
Величко согласился с ним. Он попросил держать заваленный тоннель под огнем, не допускать его восстановления, пока русские и словаки не расправятся с крупным отрядом полевой жандармерии и подразделением эсэсовцев в местечке Врутки.
С самого начала войны с Советским Союзом во Врутках стоял немецкий жандармский взвод. Привыкшие пользоваться всеми благами захваченных городов немцы и здесь устроились как на курорте. Они поселились в уютной гостинице «Славия». С одной стороны окна гостиницы выходили на Ваг, с другой — в старый тенистый парк.
Вот этот-то парк с его бесподобным розарием и подвел фашистов ранним утром. К часовому незаметно подошли двое с алыми ленточками на словацких пилотках. Обезоружили и встали на его место возле двери, ведущей в сад. То же самое произошло и у парадного подъезда. А потом тихо, спокойно и деловито гостиницу окружили вооруженные люди. Только половина из них была одета в форму словацких солдат, остальные были в гражданском. Но все действовали одинаково четко, дружно и что совершенно непривычно для немцев — без тех зычных команд, к которым привыкли они сами.
Когда здание гостиницы было полностью окружено, к часовому, который стоял за дверью с завязанным ртом, подошел человек. Часовой невольно вздрогнул, потому что перед ним был русский офицер. Немец сразу узнал это по форме и алой звездочке на фуражке.
Шедшим рядом словацким солдатам, у которых на пилотках алели ленточки, русский жестом приказал развязать рот немцу. Один из словаков при этом осторожно заметил, что часовой может закричать, и всех побудит раньше времени.
— Не такой он дурак, чтобы кричать в таких условиях, — услышал немец ответ русского офицера на своем родном языке и с готовностью закивал в знак того, что, конечно же, кричать не станет.
Когда пленного развязали, русский потребовал начертить точный план расположения номеров гостиницы и указать, где находится штандартенфюрер.
Узнав все, что было нужно, Величко, а это был именно он, вернул немцу автомат, предварительно вынув патроны, и приказал провести к дежурному, находившемуся внутри гостиницы.
Часовой быстро пошел по коридору на чуть светившийся зеленый огонек, где дежурный спал, сидя в кресле. Двое партизан, следовавших за русским, разоружили его.
Через несколько минут у каждого номера гостиницы стояло по автоматчику. А возле больших комнат, где по свидетельству дежурного фельдфебеля жили по пять рядовых жандармов, остановилось по два автоматчика.
Величко приказал фельдфебелю постучать в дверь штандартенфюрера и попросить его впустить с докладом. Но фельдфебель с сомнением сказал, что штандартенфюрер едва ли откроет в такую рань. Он потребует доложить по телефону.
Пришлось оставить у этой двери автоматчика и вернуться к телефону.
Дрожащей рукой фельдфебель набрал номер и сообщил своему начальнику обстановку. В трубке послышался крик. Величко выхватил у фельдфебеля трубку, отрекомендовался и потребовал, чтобы жандармы сдались без сопротивления. Штандартенфюрер молча выслушал это требование и, видимо, тут же начал звонить куда-то — зычный голос его слышался даже в коридоре.
— Вызывает подкрепление, — пояснил фельдфебель. — На другом конце местечка ночью поселился взвод жандармов, тайно прибывших из Братиславы.
— Мы об этой тайне уже знаем, — усмехнулся Величко и обратился к стоявшему рядом поручику Брезику. — Ты, Ян, тут давай действуй, раз они не хотят сдаваться, а я пойду встречать подкрепление. — Он весело подмигнул, добавив: — Жаль, нет музыки!
Фельдфебель изумленно таращил глаза на партизан, которые воевали совсем не так, как это изображалось в немецких газетах. Там их неизменно рисовали обросшими, клыкастыми зверьми на двух ногах, с кинжалами в зубах. А тут они предстали перед ним веселыми, добродушными парнями, без суматохи, без окриков делающими свое дело…