Иланка догадывалась, что бача связан с партизанами, но, даже прощаясь с ним и бабичкой Мирославой, не спросила об этом. Как-никак она дружит с опасным для партизан человеком. Кто же станет перед нею откровенничать? Ей достаточно было и того, что бача попросил иногда давать приют людям, которые ходят в Мартин.
В общем, прежняя квартира вполне устраивала ее. Но в чем-то надо же было идти на уступки «жениху». И она переселилась.
Шробар настойчиво добивался согласия Иланки на скорую свадьбу. Он не давал ей покоя ни в свободное время, ни на работе. Бесконечно звонил по телефону, так что и работать-то было некогда. Но сотрудники ей все «прощали». Кто посмеет сделать замечание невесте гардиста! Вечерами он уводил ее то в театр, то в ресторан — туда, где не могло быть партизан.
Нельзя сказать, что Шробар не думал о своей дальнейшей судьбе. Немцы что-то очень уж долго «выравнивали» линию фронта, довыравнивались вот от Волги до самых Карпат! А теперь, когда они соберутся с духом, да погонят большевиков назад, в Сибирь? Это может затянуться на несколько лет. Ведь были же в мировой истории и тридцатилетние войны!
Надо было что-то предпринимать. Увести Иланку под венец, а потом пусть эта война растянется хоть на сто лет! Положение у него прочное. И деньги есть. Только не зевай!
Однажды вечером он встретил Иланку радостный, необычайно уверенный в себе.
— В воскресенье венчаемся! — сообщил ей на ухо, когда пошли по скверу.
Иланка недоуменно посмотрела на него и возразила. Ни на день раньше окончания войны не переступит порог костела!
— В субботу вечером кончится война, а утром — в костел! — безапелляционно заявил Шробар.
— Гитлер чай собирался пить из московского самовара тоже в воскресенье, а сколько прошло уже таких воскресений! — сказала девушка и усмехнулась.
Шробар в ужасе посмотрел по сторонам — с такими речами все можно потерять! И, стараясь не обидеть строптивую девчонку, предупредил ее не говорить больше такого, чтоб не попасть в беду. Она пообещала быть осторожной, но все же спросила, почему он так уверен в окончании войны через пять дней.
— Для нас с тобой она окончится через пять дней, — пояснил Шробар.
— Что, мы заберемся на необитаемый остров, и война мимо нас проплывет, как ледоход по реке? — Иланка притопнула ногой, потребовала говорить без загадок, если он действительно серьезно думает о их будущем.
— Через пять дней с партизанами будет покончено, — таинственно сообщил Шробар. — Мы с тобой взлетим высоко!
— На Фатру? — захохотала Иланка. — Но там теперь партизанское гнездо.
— Фатра после этой операции будет дурно пахнуть. Мы получим кучу денег и уедем в Швейцарию. А тут пусть воюют сколько хотят.
— Это что ж, у нас будет столько денег, что хватит на всю жизнь, да еще в Швейцарии? — высоко подняв брови, с наивным видом спросила Иланка. А сама подумала: «Хочешь заработать деньги за уничтожение партизан, раз говоришь, что Фатра будет дурно пахнуть. Но какую же подлость ты задумал?..»
— Ила, я ухожу. До субботы вечером. Встретимся у тебя дома, — посмотрев на часы, заторопился Шробар.
— Как, мы столько времени не увидимся?
— Это нужно для приближения нашего счастья. Будет скучно, покатайся на моем мотоцикле. Только за город не выезжай!
— Зачем же мне подставлять голову под партизанские пули?
— Задание у меня опасное, ты, наверное, догадываешься, — с волнением сказал Шробар. — Разреши хоть на прощание поцеловать тебя…
— Когда взлетим! — отшутилась Иланка.
На второй день Иланка сходила к его матери и убедилась, что Шробар действительно выехал куда-то на пять дней. Мать была с Иланкой очень ласкова. Визит девушки она восприняла как благосклонность к сыну, да и к ней самой.
Иланка уже не раз каталась на шробаровском мотоцикле. И сейчас мать охотно ей дала ключи от гаража, но советовала не ездить допоздна.
— А уж если доездишься до патрульного часа, оставь машину у себя. У вас там кругом все запирается, — сказала она. — Впрочем, я не боюсь за машину. Теперь больше воруют жизнь людей, чем их вещи…
Иланка села на мотоцикл и уехала из города.
С переселением на новую квартиру она потеряла связь с бачей. Зато в матице Словенской нашла людей, которые охотно бы помогли партизанам в любом деле, могли сами здесь что угодно напечатать, а могли дать шрифты, станок и даже бумагу. Об этом надо было срочно сообщить Лонгаверу, и Иланка решила воспользоваться отсутствием Шробара, который своей опекой связывал все ее действия. Надо пробраться в горы к баче, это безопаснее, чем заезжать к нему в село. К тому же там, в селе, бабичка Мирослава, хитрая и осторожная, неизвестно еще, как она отнесется к Иланке.