Иланка сначала не поняла, что за песню поют эти люди. Лишь потом разобрала немного искаженный мотив уже знакомой ей «Катюши».
— Это они взорвали тоннель у Жилина! — с гордостью кивнул в сторону французов Ян.
— Словно начиненные ненавистью! — Она долгим взглядом проводила их.
— Яно, мы тут найдем бачу? — спросила Иланка.
— Он теперь представитель Словацкого национального совета в бригаде Егорова и должен быть в штабе, — ответил Ян.
Внимание девушки привлекли двое партизан, которые стояли на самой вершине Камня Яношика, под высоко вздернутым флагом. Главные дозорные.
Эти слова незнакомой Иланке песни послышались с северной стороны горы, откуда быстрым походным маршем двигался отряд словацких добровольцев, по большей части детвян. Почти все они были в кожаных жилетах с вышитыми манишками, в полотняных штанах, широких, но коротких как юбки, с кружевами внизу по оборке, в черных шляпах, многие с валашками вдобавок к современному оружию.
Этот отряд обогнали двадцать всадников на горячих вороных конях. Мадьяры! Девушке так полюбилась песня, которую пели они на польском языке, что она смотрела им вслед, пока не дослушала до конца.
Конец песни был таким красноречивым, что Иланка его сразу запомнила:
За Камнем Яношика вдруг началась оружейно-пулеметная пальба. Иланка вздрогнула, остановилась.
— Не бойся, — успокоил ее Ян, — это новобранцев обучают.
Перед входом в огромную пещеру у подножья Камня Яношика стояло два автоматчика.
Ян и Иланка вошли в довольно просторное помещение штаба. Это была большая брезентовая палатка, разбитая под высокими сводами пещеры…
Вчера через проверочную заставу за один день прошло более сорока человек. И только один не прошел — пастух в белых вышитых штанах, коротких как юбка, в маленькой шляпке на голове и в кургузой жилеточке, совсем не закрывающей спину. Он заявился со своей девушкой, напуганной до смерти.
«Слишком грамотно говорит для пастуха», — сказал о нем Газдичка. А между командиром и комиссаром отряда была договоренность: если кто-то из добровольцев настораживает, вызывает подозрения, то, не обсуждая, отклонять его просьбу о принятии в партизаны.
— Куда ж мы теперь? — огорченно спросил пастух, когда ему отказали.
— Идите на кухню, там вас покормят. А потом отправляйтесь домой, — ответил Газдичка. — Адрес ваш я записал, надо будет, вызовем.
— Ну-у, станете вы всех вызывать! — недоверчиво проворчал парень и, взяв девушку за руку, неохотно Доплелся к старому буку, под которым дымилась походная кухня.
Этот случай уже к вечеру забылся. Слишком много было разных дел.
Рано утром вернулась с очередного задания диверсионная группа Николая Прибуры, что всегда было событием. Как и обычно, вокруг Николая собралась чуть не половина отряда. Партизаны из рук в руки передавали необычайно красивый, богато инкрустированный кортик сына рурского барона, молодого эсэсовца, мчавшегося во главе карательного отряда на Банска-Бистрицу.
Николай подробно рассказал о засаде и короткой схватке с карателями. Особенно это заинтересовало Газдичку.
Вскоре в штабе собрались коммунисты. Пришел сюда и бача Лонгавер. Старик ласково обнял Николая и сел рядом с ним на поленце. Владо, тепло поздоровавшись с Прибурой, пристроился поблизости на березовом обрубке.
— Товарищи, нам предстоит срочно решить очень важный вопрос, — начал Газдичка, всегда проводивший совещания без лишних слов, без особых подготовок. — Вы видите, что партизанское движение в средней Словакии растет и крепнет с каждым днем. Я сказал о средней Словакии. Но нам нужно разжигать партизанские костры и в западных районах! Каждое местечко на западе страны должно знать, за что мы боремся. Эту работу будут попутно вести наши диверсионные группы. Они будут распространять листовки с воззванием, в котором весь народ призывается к борьбе за освобождение от гитлеровского ярма. Каждая такая листовка сейчас сильнее бомбы, если ее бросить в нужное место и вовремя. — Комиссар сделал паузу и снова заговорил. — Так как в нашем отряде теперь много русских, а двое из них — коммунисты, — он кивнул в сторону, где сидели начальник штаба отряда и его заместитель, — нужно посвятить советских товарищей в кое-какие минувшие дела нашей страны. Словацкая компартия у нас находится примерно в таком же положении, в каком были до революции в России большевики.