В палатку вошел дежурный офицер связи, положил на стол свежую распечатку и был таков.
Мартинес глянул на эту бумагу, задумчиво потер переносицу, потом посмотрел на карту и буркнул:
— Нашлись.
Американец сразу же оживился и полез с расспросами.
Генерал подошел к карте, ткнул пальцем в район, граничащий с Бразилией, и нехотя проговорил:
— Я не знаю, как они прокрались сквозь кучу постов и оцеплений, но если так будет и дальше, то ваш шпион, мистер, запросто попадет в Россию, как он и планировал. Пройдет чуть больше суток, и я уже не смогу его достать. — Генерал Мартинес едва удержался от ехидной улыбки, которая могла бы показать, что он очень не любил американцев. — Тогда вам придется вести переговоры с бразильскими властями.
Американец чуть заметно побледнел. Мартинес видел, что он с трудом сдерживается от угроз и криков с требованиями, все-таки понимает, что запросто вылетит из палатки.
Янки пересилил себя и проговорил более-менее спокойным голосом:
— Я надеюсь, генерал, что вы сделаете все возможное, дабы не пропустить русских в Бразилию, Америка будет очень недовольна, если они уйдут.
Он явно хотел сказать что-то еще, но Мартинес не дал ему этого сделать.
Он сжал кулаки и холодным тоном, не предвещающим ничего хорошего, выдавил сквозь зубы:
— Приказ есть приказ. Я не пущу русских в Бразилию. Но вы, мистер, берите с собой свои надежды и недовольство и вместе с ними катитесь подальше. Вы знаете, куда именно? — Генерал сообщил визитеру весьма конкретный адрес и вышел из палатки, оставив американца краснеть и пучить глаза.
Мартинес укутался в водонепроницаемый плащ, накинул капюшон, грязно выругался и пошел по направлению к узлу связи. Ему предстояло лично руководить перехватом незваных гостей. Его заместители не справлялись с этой задачей, за пять дней не смогли обнаружить даже следов странной группы спецназа. Она же тем временем каким-то непостижимым образом оказалась рядом с бразильской границей. Еще сутки, и действительно уйдет.
Личный интерес генерала в этом деле тоже присутствовал. Он любил свою страну, не мог позволить, чтобы по ее территории шатались всякие иностранцы и творили свои темные дела.
Две первые группы довольно долго изводили перуанских полицейских яростными перестрелками, а потом куда-то исчезли. Третья угробила целую толпу стражей порядка, устроив два мощных взрыва, которые были слышны даже на побережье.
Этот беспредел следовало прекращать. Конечно, до последнего момента отношения Перу с далекой Россией были ровными, почти теплыми, но всякому добродушию определены свои границы. Долго терпеть такие выходки никто не сможет.
Перуанским властям не удалось пока доказать участие России в этих событиях. Полиция не поймала никого из первых двух групп. Значит, третью надо изловить обязательно. Это будет факт, с которым спорить никак нельзя.
— И не лень же в такую погоду летать? — Свешников недовольно шевелил усами, поглядывая вверх, на уже, наверное, десятый вертолет за последний час, хотя погода буйствовала серьезно. — Чем же мы им так насолили, что они готовы сутками не спать?
Батяня помог Виктору перебраться через глубокую грязную лужу, хлопнул по плечу, заставил сесть и сказал:
— Владимир с зарядами переборщил, вот и злятся. Армию подключили, настроены серьезно. Благо сельва мокрая, а то уже и напалм применили бы.
— Хреново.
— Что есть, то есть. Ладно, привал. Передохнем малость, до темноты.
Группа уже подходила к границе с Бразилией. Позади остались пять дней безделья, отдыха во время сплава на плоту по разлившимся речкам.
Буйство природы сыграло на руку десантникам. По водным путям плыло такое количество мусора и поваленных деревьев, что им не составило труда соорудить вместительный плот, закидать его ветками и травой. В результате вышло некоторое подобие плавучего островка, коих по вздувшимся рекам плыло великое множество. Людям оставалось только разместиться поудобнее и отдать себя на волю волн. Благо плыть предстояло не по океану, и возможности заблудиться не имелось. За пять дней все основательно выспались.
К программисту вернулась уверенность в том, что все закончится благополучно. Но вот его слух восстанавливался очень медленно. Он по-прежнему едва разбирал то, что ему говорили, старался молчать, был тише воды, ниже травы. Виктор позволял себе выдать немного мата лишь изредка, когда слишком уж неудачно падал. Все мы иногда ругаемся, особенно если грохнемся так, что зубы лязгают, а в глазах вспыхивает.