Дивина посмотрела на гостя с сожалением: такой симпатичный парень и, к сожалению, сумасшедший.
Отыскать рыбака по имени Бом Кливер не составило никакого труда, потому что на всем побережье он был единственный, и к тому же Франшику его знал лично. Однако старый рыбак оказался весьма крепким орешком, который не по силам было расколоть даже изобретательному Франшику. С какой стороны ни заходил он, чтобы заставить старика проговориться, — все мимо. Кливер твердил, что к Дивине они с приятелем заходили выпить кофейку, и не более того. Ни о каком паруснике, а тем более о женщине они и слыхом не слыхали и, стало быть, расспрашивать об этом Дивину не могли. В общем, нафантазировала старуха, и точка.
Раздосадованный Франшику ушел от Кливера ни с чем, а тот срочно послал Питангу за Самюэлем.
— Этот парень точно из полиции! — заявил он приехавшему на зов Самюэлю. — Ему известен каждый наш шаг, он был у донны Дивины. Вообще, хотел бы я знать, на что он живет и каким образом появился в Форталезе!
Самюэль был весьма озадачен таким предположением Кливера: Франшику ему всегда нравился и более того — казался искренним и открытым. Но чем он занимается и откуда у него деньги на подарки сельчанам, действительно не знал никто.
— Не похоже все-таки, чтобы он был из полиции, — высказал свои сомнения Самюэль. — Этот парень часто бывает в поселке, ему нравится дочка Рамиру. Ничего подозрительного за ним не было замечено.
— А я думаю, дочка Рамиру — только предлог, чтобы быть поближе к тебе и наблюдать за тобой. Он и у нас в баре частенько крутится…
— Не знаю, не знаю, — в задумчивости произнес Самюэль. — Если Франшику и не полицейский, то уж точно он гоняется за проклятым кладом.
Глава 6
Расстроив свадьбу деда, Витор недолго праздновал победу, поскольку истина восторжествовала уже на следующий день. Суть недоразумений могла бы вскрыться и раньше, если бы Изабел после ухода партнеров Бонфиня не предалась медитированию, к которому ее приобщила Адреалина — большая специалистка в области йоги, астрологии, белой магии, а также древнего цыганского колдовства. Откуда у этой хиппующей бродяжки были такие познания, Изабел не интересовало, просто она использовала любые средства, чтобы активизировать угасающую любовь Бонфиня. А Адреалина как раз и предлагала такой комплекс медитаций, в результате которого Изабел должна была стать неотразимой, а Бонфинь, соответственно, должен был воспылать юношеской страстью к жене.
И вот пока Изабел усердно занималась медитацией, Оливия рассказывала отцу о сердечном приступе, случившемся с его другом, а заодно и о причине этого приступа.
Естественно, Бонфинь очень расстроился и, всей душой переживая за Гаспара, думал только об одном: неужели же Эстела, казавшаяся воплощением любви и добродетели, на самом деле являлась коварной лицемеркой? Занятый этими мыслями, он остался равнодушным к прелестям супруги. Таким образом, медитации пошли насмарку, чары не подействовали.
Оскорбленная и уязвленная, Изабел с утра пораньше устроила мужу скандал, а тот вынужден был оправдываться, в результате чего и всплыла история с портретом. У Бонфиня полегчало на сердце, и он, порывисто обняв жену, одарил ее поцелуем:
— Ты прелесть! Самая удивительная и непредсказуемая женщина на свете! Особенно тебе удаются сюрпризы!
Затем он отправился к Гаспару и потребовал, чтобы тот немедленно поехал с ним в одно место. Летисия сочла это безумием, напомнив, что отцу прописан постельный режим, но Бонфинь, хитро улыбаясь, уверенно заявил:
— Там, куда я отвезу его, он сразу же излечится!
Заинтригованный, Гаспар счел возможным довериться другу, и, таким образом, они вскоре оказались в доме Франсуа. Сообразив, наконец, куда его привезли, Гаспар стал упираться — меньше всего ему хотелось в тот момент встретиться с удачливым соперником. Однако Бонфинь настоял на своем и, войдя в дом вместе с Гаспаром, попросил Франсуа показать портрет Эстелы.
— Но… — замялся тот и, извинившись перед Гаспаром, обратился к Бонфиню: — Можно вас на минутку?
— Вы хотите напомнить мне о сюрпризе? — рассмеялся Бонфинь. — Сюрприза не будет! Точнее, он уже был.
Увидев недописанный портрет Эстелы, Гаспар попросил у художника прощения за столь ранний визит и за свои неоправданные подозрения. Затем он поехал на квартиру Эстелы, но, не обнаружив там даже ее вещей, все понял и незамедлительно вылетел в Рио.
Домой он вернулся лишь на следующий день — разумеется, вместе с Эстелой.
Витору пришлось делать вид, будто он несказанно рад их примирению.