Молодежь занималась йогой, слушала магнитофон, философствовала, развалившись на полу, и совершенно не желала никаких посторонних вторжений в свою жизнь. Но Илда, у которой был большой опыт работы с детьми, — она с гордостью говорила, что имела дело с тридцатью, да, с тридцатью подростками! — нашла общий язык и с этими. На время уборки она всякий раз выманивала их, пообещав им что-то вкусненькое на кухне, и великовозрастные дети бежали лакомиться со всех ног.
Дом Изабел сверкал теперь как стеклышко, как и обещала Илда. И даже молодежь смирилась с уборками.
Немало времени Пессоа с Адреалиной проводили и вне дома, валялись на пляже, купались, играли в теннис, а потом пили сок в баре Мануэлы, где Пессоа всегда шутливо заигрывал с Питангой.
Питанга часто помогала матери в баре. Она привыкла к работе официантки, и это не казалось ей таким уж тяжелым делом. К тому же и посетителями в баре в дневное время была в основном молодежь, так что Питанга как бы просто проводила время в своей компании.
Появление новой посетительницы Питанга отметила сразу. Изящная, стройная женщина с короткой стрижкой была не из тех, кто, примелькавшись за долгие пляжные дни, кажется доброй знакомой. Похоже, что красивая незнакомка была приезжей, и Питанга собралась было ее обслужить, но Мануэла сказала дочери:
— Погоди, погоди, я сама!
Наметанный взгляд Мануэлы никак не мог определить, к какой категории отнести эту приезжую: она не была ни отдыхающей, ни туристкой. А зачем тогда появилась на пляже? Именно это и собиралась выяснить Мануэла.
Женщина отказалась от всех деликатесов, служивших достопримечательностью бара, и заказала стакан мангового сока.
— А вы случайно не знаете сеньора Самюэля? — внезапно спросила женщина у Мануэлы. — Я приехала издалека именно к нему, он мне очень нужен.
— Не знаю я никакого Самюэля, — ответила Мануэла, вся ее любезность тут же растаяла, и она поспешила вернуться к стойке.
«Вот это кто, одна из бесстыжих подруг Самюэля, — заключила она. — Ему, видите ли, пришло в голову назначать у меня в баре свои свидания!..» И Мануэла почувствовала себя смертельно обиженной.
Зато Питанга не сделала таких скоропалительных выводов. Услышав, что посетительница разыскивает сеньора Самюэля, она сообразила, что здесь, на побережье, сеньор Самюэль только один. К посетительнице она подошла с ожерельями, и та, несмотря на свою озабоченность, была очарована их красотой и тут же выбрала себе одно из них.
— Я сообщу сеньору Самюэлю, что вы его разыскиваете, — пообещала Питанга, — но вам придется подождать. Это неблизко.
Лицо незнакомки просияло.
— Я подожду, подожду! — сказала она. — Мне так нужно, просто необходимо с ним поговорить. А пока я пройдусь по пляжу, погуляю. У вас здесь так красиво, просто замечательно!
Мануэла, заметив, что дочь разговаривает с «бесстыжей», как она ее окрестила, тут же напомнила Питанге, что той скоро идти в школу, и Питанга мгновенно исчезла из бара. Немного погодя ушла из бара и незнакомка, провожаемая неодобрительным взглядом Мануэлы. Она огляделась по сторонам и пошла по направлению к теннисным кортам, где обычно толпилась и шумела молодежь.
Не прошло и четверти часа, как в бар влетела Адреалина. Мануэла недолюбливала эту хиппи, девчонка была, по ее мнению, малость не в себе. Вслед за ней влетел Пессоа.
— Соку, сеньора Мануэла! — закричал он. — Соку! Дреночке плохо!
Дреночке, видно, и в самом деле было плохо, потому что Мануэла не успела поставить на стол сок, как Дреночка пулей вылетела из бара. Зато в окне мелькнула незнакомка, вошла и уселась в уголке. Пессоа выскочил вслед за Дреной.
«Какой-то сумасшедший дом», — вздохнула про себя Мануэла.
И будто в подтверждение ее мыслей у дверей зафырчал «джип» и в двери чуть ли не вбежал Самюэль. Питанга сообщила ему о незнакомке, он отвез Питангу в школу и помчался на свидание.
— Мне бы не хотелось, чтобы из-за ваших встреч пострадала репутация моего заведения, — ядовито прошипела вслед ему Мануэла, но он и внимания на нее не обратил, торопясь к одиноко сидящей в уголке женщине, рассеянно жующей бутерброд.
Женщина тоже вскочила ему навстречу.
— Сеньор Самюэль?
— Мария Соледад?
Они сели за столик, и было видно, что для этих двоих никто в мире больше не существует.
— Совсем стыд потеряли! — прокомментировала Мануэла эту встречу.