Дави умолял позволить ему принять ванну или подышать воздухом на пляже. Но Витор был жесток и неумолим: потом их ждет отдых, купание, массаж, развлечения. Но сначала все это нужно заслужить. Он уже не раз переживал в мечтах эту сцену: вот он по-хозяйски является в «Наве», входит в кабинет сеньора Гаспара и объявляет ему, что является отныне держателем самого крупного пакета акций, например, пятидесяти процентов, а может быть, семидесяти. Это будет удар для старика. Интересно, как доктор Гаспар примет это известие? Придет в ярость? Набросится на него с угрозами? А может быть, будет унижен, раздавлен? Ради этой минуты Витор и жил сейчас.
Однажды после свидания с Оливией он вернулся в квартиру Дави чем-то сильно обеспокоенный.
— Ах, Гаспар, старая лиса! Он уже отправил этого болвана Бонфиня в Японию и Германию заключить контракты с клиентами. Нам нужно торопиться, Дави. Мне необходим контроль над предприятиями как можно быстрее. Давай звони вот этому, у него пять процентов.
Дави удивился, откуда у него такая информация, ведь он давно не был на фирме?
— Уметь надо, дружище! — хохотнул Витор своим неповторимым злым смешком, от которого у Дави мороз пробегал по коже. — Я работаю на всех фронтах. Есть у меня информатор, который обо всем мне докладывает.
Дави давно уже заметил, как Витор увивается вокруг Оливии. И его информатором могла быть только она. Тень пробежала по лицу Дави. Он ревновал, мучился и с трудом скрывал свои чувства. Витор догадывался об этом и в душе забавлялся его страданиями. Дави убеждал себя, что не имеет права ненавидеть шефа. Его будущее, карьера зависели от Витора. Но ненависть помимо воли то и дело вспыхивала в нем как пламя.
Летисия поправлялась медленно. Она мало ела, с трудом передвигалась по хижине, забывала принимать лекарства. Как ни старался Рамиру быть заботливой нянькой, у него не всегда это получалось. Он видел, что Летисия через силу проглатывает две-три ложки его похлебки. Немудрено, она ведь привыкла к другой еде. Как-то в его отсутствие она сама попыталась развести огонь в печке, но у нее ничего не вышло. Пока что у них хватало чувства юмора невесело шутить над своим неустроенным бытом.
Но Рамиру все чаще одолевали сомнения: правильно ли он поступает, удерживая в жалкой лачуге больную, слабую женщину? В этой хижине Летисия в своей розовой дорогой пижаме выглядела как жар-птица в курятнике. Она мужественно старалась приспособиться к непривычным для нее условиям, но это было нелегко для женщины, никогда не стоявшей у плиты, не ведавшей, что такое стирка или уборка.
Однажды ночью Рамиру услышал спросонья, как Летисия встала и пытается нашарить на столике склянку с лекарством. Ее мучил надоедливый кашель.
— Зачем ты встала, дорогая? Тебе нельзя ходить босиком по холодному полу, — сразу же вскочил Рамиру и приготовил ей теплое питье.
— Ты так сладко спал, я не захотела тебя будить, — виновато оправдывалась Летисия.
Рамиру хотел дать ей лекарство и вдруг обнаружил, что склянка пуста. Летисия была как ребенок, беспомощный и беззащитный. Ему стало стыдно: ведь это он должен был вовремя позаботиться о ее лекарстве. Рано утром Рамиру поехал в город в аптеку. По дороге он обдумывал, как им жить дальше. Это решение зрело в нем давно. Летисия никогда не поправится, живя в этих первобытных условиях. Ей нужно вернуться домой. Он будет настаивать на этом. Сегодня же поговорит с ней серьезно.
Оставив лодку на берегу, Рамиру поспешил в хижину. Летисия очень не любила оставаться одна и всегда умоляла его вернуться пораньше. Но на этот раз она была не одна. Их снова навестил сосед. Рамиру казалось, что Франсуа делает это слишком часто, но он не высказывал своего мнения Летисии. Она еще с порога заметила, как нахмурился Рамиру.
— Франсуа заглянул повидать меня и заодно предложить нам машину, телефон, если понадобится, — словно оправдывалась она, заглядывая Рамиру в глаза.
— Большое спасибо! Обязательно воспользуемся, — обещал Рамиру как можно радушнее.
Но он не умел притворяться. Франсуа сразу понял, что хозяин не слишком доволен его визитом, и поспешил проститься. С тяжелым чувством он покидал эту хижину, всякий раз давая слово никогда не приходить сюда. Но словно неведомая сила тянула его к Летисии.
После ухода Франсуа Летисия с Рамиру долго молчали. Ей казалось, что Рамиру сердится на нее и ревнует. Сколько раз она говорила ему, что ревность — проявление слабости, а он сильный мужчина. Но ведь и она сама не могла не ревновать его к жене. На самом деле Рамиру был озабочен другим и уже забыл о Франсуа. Он думал, как начать разговор и сообщить Летисии о переезде.