Рамиру тоже почувствовал, что деревня приняла его как чужого, мужа миллионерши, прикатившего к ним на роскошной машине с шофером. Он даже не предполагал, что это причинит ему такую невыносимую боль. Почему они все думают, что он поселится навсегда в чужом доме Веласкесов и забудет о них? Нет, в артели его жизнь и работа, он никогда не расстанется с морем и с друзьями — это Рамиру решил для себя окончательно и твердо.
Стараясь не замечать любопытных и неодобрительных взглядов, он с удовольствием занялся вместе с Самюэлем делами. Они пересчитали ящики с лангустами и взвесили на весах весь улов, составили договор начерно. Осталось только прислать грузовик и отвезти товар в холодильники. Рамиру и Серене предложил помощь — вызвался отвезти их поделки в палатку на ярмарку. Он хотел быть с деревней и артелью, как и раньше, разделять их заботы, их праздники. И на открытие аквапарка он обещал Асусене обязательно прийти, хотя Летисия чувствовала себя слабой и избегала шумных мероприятий.
Пока Рамиру с Плиниу укладывали коробки с поделками в багажник машины, Самюэль с Сереной успели обменяться мнениями. Их больше чем кого-либо волновала судьба Рамиру Соареса.
— Что-то не похож он на счастливого человека. И глаза тоскливые, — украдкой шепнула ему Серена. — Мне даже жалко его. Он как рыба, выброшенная на берег.
— Помяни мое слово: недолго он выдержит эту жизнь в золотой клетке, — отвечал Самюэль куме. — Летисии Веласкес не удастся отнять у нас нашего Рамиру.
Мария Соледад обещала сыну вернуться в Форталезу ко дню открытия его парка. И она сдержала слово. Рано утром с помощью Франсуа она перенесла свои чемоданы в комнату Франшику и снова расположилась там, уже на долгое время, может быть, навсегда. Теперь ее заботило только одно — поскорее найти Ану Каролину, и тогда вся ее семья будет в сборе. Фотографии дочери она второпях положила в один из чемоданов и сейчас никак не могла их отыскать, чтобы вручить Франшику.
Его любимое детище — аквапарк занимал все помыслы Франшику. Но он сумел, оторваться от него на час, чтобы встретить мать и осуществить давно задуманное.
— Мама, поисками Аны Каролины я займусь сразу же после открытия парка. А сейчас я хочу представить тебя моему другу, компаньону и помощнику Гаспару Веласкесу! — торжественно объявил Франшику.
Он и не заметил, как смутилась мать. Не обращая внимания на то, что она пытается что-то сказать ему, он усадил Марию Соледад в машину и поспешил в город. А Мария Соледад ругала себя за то, что раньше не рассказала сыну правду. Даже сейчас, по дороге к дому Веласкесов, у нее не хватило мужества объясниться с ним. И только когда они вступили в просторный холл дома и им навстречу вышла Нейде, Мария тихо попросила:
— Сынок, позволь мне несколько минут поговорить с Гаспаром наедине. Я тебе все объясню потом. Да-да, мы с ним знакомы.
Тут только Франшику заметил, как взволнована мать. Он был изумлен и обижен: мать, оказывается, знает Гаспара и скрыла от него это. У нее есть какие-то тайны, которыми она не делится даже с ним, родным сыном. А Мария в это время, затаив дыхание, входила в кабинет Гаспара. Путь на Голгофу, наверное, был бы легче для нее. Почему же она так боялась этой встречи?
Гаспар поднялся навстречу из-за стола и долго вглядывался в ее лицо, не узнавая. И вдруг память что-то подсказала ему. В глазах Гаспара мелькнуло удивление, потом радость. Он считал эту женщину погибшей. Много лет назад прочитал в газете о трагедии с парусником и о том, что никому не удалось спастись.
— Соледад, это ты? — все еще не верил он. — Почему же ты молчала все эти годы, не разыскала меня?
— Потому что мне было очень стыдно, Гаспар, — со слезами отвечала Мария Соледад. — Мне и сейчас трудно смотреть тебе в глаза. Когда я узнала, что мой отец так с тобой поступил… Он подставил тебя, Гаспар. Ты имеешь право выгнать меня вон.
Но Гаспар обнял ее и усадил на диван. Соледад напомнила ему о счастливых временах, когда он был молод и полон решимости покорить мир. Тогда его порой предавали даже лучшие друзья, но сейчас даже это вспоминалось без обиды.
— Как мне было больно, тяжело, когда я узнал, что вы утонули — ты, Саул и малыш, — вспоминал он. — Я долго переживал потерю своего друга, компаньона — твоего отца. Он был моим кумиром. Зло, которое он мне причинил, давно забылось.