Он готовил взрыв, удар и бум и радостно потирал руки, потому что рыбка взяла наживку.
Вечером Витор взял машину и поехал в деревню. Он счел нужным все-таки повидать Асусену. Все взрывы он любил готовить сам. А со взрывоопасными девчонками, вроде Далилы, предпочитал держать руку на пульсе.
Асусена просто обомлела, когда различила в быстро надвигающихся сумерках машину Витора.
Вот это да! И Далила еще смеет говорить, что Витор ее не любит! Да он на все готов ради нее!
А Витор уже входил в дом.
Серена с неприязнью смотрела на очередного представителя семейства Веласкесов. В том, что он посмел переступить порог ее дома, она видела почти что оскорбление, но сдержалась.
— Что тебя привело к нам, Витор? — спокойно спросила она. >
— Я приехал к Асусене, — ответил он, оглядывая просторную, просто убранную комнату, в которой все дышало уютом и чистотой.
В этой комнате хорошо было рукодельничать и секретничать, но Витор не был склонен ни к тому, ни к другому, и поэтому убранство вызвало у него лишь снисходительную усмешку.
На его усмешку ответила усмешкой и донна Серена.
— Зря потратил время, — сказала она, — у Асусены теперь другой парень.
— Как это?
— Да так! Что, у нас в округе холостых ребят, что ли, нет? Асусена встречается с другим и счастлива! — Серена не отличалась коварством, но озабоченность, появившаяся на лице Витора, ее порадовала.
— Вы имеете в виду Франшику? — уточнил Витор.
— Да, Франшику, — подтвердила Серена. — Парень вежливый, веселый и всем нам по душе, особенно Асусене. Так что ты уж больше не приезжай к нам, Витор, сделай милость.
— Я не понимаю, за что вы меня так невзлюбили? — спросил Витор.
То, что эта женщина, которую сам он и в грош не ставил, смотрела на него как на пустое место, почему-то задело Витора.
— Если спрашиваешь, скажу, — ответила Серена. — Я не допущу, чтобы еще кто-то из моей семьи связался с семьей Веласкесов.
Вот это Витору было уже понятнее, и он поспешил отмести от себя этот упрек.
— Нападки не по адресу. — заявил он. — Да, я из семьи Веласкесов, но ничего общего не имею с делишками донны Летисии. Я разделяю ваше негодование. Мы могли бы объединить наши усилия и покончить с этой дурацкой любовной идиллией.
Откровенное пренебрежение по отношению к матери, которое прозвучало в тоне Витора, понравилось донне Серене еще меньше, чем все остальное: зачем ей такие союзники?
— Уходи, Витор, — попросила она, — и больше не приезжай к Асусене.
— Передайте ей, что я ее люблю, — с этими словами Витор вышел, и Серена надеялась, что этого молодого человека в ближайшее время она не увидит.
Но напрасно.
Когда Серена поднялась к Асусене, чтобы все таки сообщить ей о визите Витора, то нашла только пустую комнату и открытое окно, которое о многом ей поведало. И тогда Серена принялась молиться за дочь, прося, чтобы Господь сохранил ей разум и охранил от беды.
Витор мгновенно оправдался перед Асусеной, сообщив о несчастном случае на верфи и о болтливости доктора Оливии.
— Замучила своей болтовней, — говорил Витор, — а я весь был как на иголках, все мечтал успеть к тебе. Ты, наверное, еще не знаешь, что я строю себе новую яхту, — продолжал он, — большую, на ней можно будет пересечь даже океан. Ты когда-нибудь слышала о Карибах?
— Это острова, не слишком далеко отсюда, да? — спросила Асусена, завороженно глядя на Витора. — Отец мне рассказывал, говорил, что они необыкновенно красивые.
— Да, очень красивые, и я хочу, чтобы первое плавание было на Карибы и мы отправились туда вместе. Ну как, согласна?
Имело ли смысл и спрашивать о согласии? Асусена уже плыла по теплому ласковому морю в объятиях своего возлюбленного…
— Ах, Далила, Далила, как же ты неправа! — прошептала она, сожалея о своей недальновидной подружке.
— Кстати, я ее сегодня видел, — беззаботно сообщил Витор. — Может, она тебе говорила?
— Нет, не говорила, — отвечала Асусена. — А ты знаешь, мы с ней помирились, и, похоже, она не будет больше на тебя сердиться.
— Надеюсь, — Витор про себя усмехнулся. — Я и сегодня был с ней предельно вежлив, но она набросилась на меня как кошка, и знаешь, мне это надоело. Я хочу, чтобы жители твоей деревни поняли: им не под силу запретить что бы то ни было Витору Веласкесу. А сейчас я хочу пойти и поговорить с твоей матерью.
— Ты самый лучший человек в мире, Витор, — восторженно прошептала Асусена.
— Я это знаю, — усмехнулся Витор. — Поехали.
Когда Серена увидела Асусену, вернувшуюся вместе с Витором, много легче ей не стало, но все-таки камень свалился у нее с души. Похоже, что на этот раз все обошлось. Однако поощрять эти встречи она не собиралась. И высказала Асусене все, что думала: парень этот ей не пара, он намерен воспользоваться ее молодостью и неопытностью, а героя разыгрывает только потому, что в доме нет мужчин. И что же она услышала в ответ от своей тихой и всегда такой послушной Асусены?
— Я люблю Витора. С ним я сама не своя от счастья, и все это время я с ним встречалась, — страстно говорила тихоня Асусена. — Вот увидишь, мы поженимся, у нас будет семья, дети. А если ты. даже запрешь меня, мама, запретишь видеться, я все равно убегу к нему, когда бы он ни позвал меня — днем, ночью или на рассвете…
— А ты, парень, что мне скажешь? — Серена пристально смотрела на Витора, который все это время скромно стоял в сторонке.
— Асусена у меня одна на всю жизнь, — ответил Витор.
— Ну что ж… — камень вновь лег на сердце Серены, у нее хватило опыта, чтобы различить, когда у человека честные намерения, а когда он пытается обмануть других. Не вызывал у нее доверия Витор, нет, не вызывал, но что она могла поделать? — Раз уж у вас отношения серьезнее, чем я ожидала, встречайтесь. Но встречайтесь под крышей нашего дома, на глазах у меня и Кассиану, как и положено девушке из приличной семьи.
Так сказала Серена, и сказала очень твердо.
— На глазах у Кассиану? — с упреком переспросила Асусена.
— Да, дочка, — столь же твердо ответила ей мать. — Если у твоего парня намерения честные, то они с Кассиану станут родней, и чем раньше подружатся, тем лучше.
— Твоя мать права, Асусена, — поддержал Витор донну Серену, — девушка из хорошей семьи должна встречаться со своим женихом дома. Обещаю, что не обману ваших ожиданий, донна Серена.
— Надеюсь, что нет, Витор.
Витор даже попросил разрешения на прощальный поцелуй и получил его. Поцеловал Асусену, простился с Сереной и уехал.
Вот и свершилось что-то вроде помолвки. Асусена сияла, а Серене было больно смотреть на свою дочь.
— Ты уверена, что поступаешь правильно, Асусена? — спросила она.
— Кто в этой жизни хоть в чем-то может быть уверен? Тем более после того, как ты сама споткнулась на ровном месте, — со свойственной юности жестокостью ответила матери дочь.
И Серена, удержав печальный вздох, замолчала.
Глава 16
Витор провел неофициальное собрание акционеров и даже привез на него Летисию в качестве вице-президента. Летисия не смогла отказать сыну, переоделась в привезенное им платье и поехала. На словах Витор как бы стремился успокоить взволнованных, обеспокоенных людей, но на деле сеял только еще большую панику. Летисия, которая сидела на этом собрании только ради сына, прекрасно увидела, что за спектакль он разыгрывает, и он показался ей более чем неприятным фарсом. Но бороться сейчас с сыном она не могла и предпочла просто покинуть заседание.
После такого заседания со дня на день можно было ожидать только бума на бирже. Всегда устойчивые акции фирмы «Наве» могли пойти по самой низкой цене, и это означало бы конец фирмы. Бонфинь прекрасно понимал это и пришел еще раз поговорить с Витором. Ему было больно видеть, как дело жизни Гаспара развалится в один день.