Ни Асусену, ни Далилу не огорчил успех Питанги, они были рады за подругу. К тому же у каждой из них были бы свои сложности, выиграй они конкурс, а теперь они от них были избавлены.
День прошел в радостном возбуждении. Только и разговоров было, что о предстоящем празднике, который должен состояться в спортивном зале школы ровно через две недели.
— Ровно через две недели, в субботу, я открываю свой аквапарк, — объявил появившийся на пороге бара Франшику. Он отвез донну Соледад в аэропорт и вернулся полный радужных проектов и перспектив. — Приглашаю всех на открытие!
— Ничего не выйдет! — огорченно защебетали девчонки. — У нас морской праздник. Видишь, Питангу выбрали морской королевой!
— Как? Неужели не Асусену? — не смог сдержать своего удивления Франшику, и все дружно рассмеялись.
Узнав, что праздник будет в школе, Франшику вдруг замахал руками:
— Погодите! Погодите! Морской праздник должен праздноваться в моем аквапарке! Ну как? Что скажете?
Молодежь возбужденно загалдела:
— Да! Вот это идея! Отличная идея! Вот это будет праздник так праздник!
— Сейчас же побегу к вашей донне Марли, директрисе, договариваться, — пообещал Франшику. — А заодно узнаю и насчет Асусены. По-моему, там произошло недоразумение, — Франшику выбежал из бара, и все опять дружно рассмеялись.
Девушки вернулись домой только к вечеру, они были в радостном возбуждении. Все так хорошо, так удачно складывалось! Далила прикидывала, сколько у них уже сделано ожерелий, сколько других украшений. Франшику как-то научил их делать заколки для волос из раковин, и они успели сделать довольно много этих украшений. Выходило, что вместе с кружевами у них будет всего вполне достаточно для киоска. А потом нужно будет подумать еще и о платьях для бала. Хотя, кажется, их мамы уже достали с верхних полок шкафа и отрезы, и куски кружев…
Когда Асусена вошла в дом, ее поразило встревоженное и озабоченное лицо матери.
— Что-то случилось, мама? — испугалась она.
— Вам придется, девочки, — обратилась Серена к дочери и Далиле, которая провожала Асусену, — взять «джип» и дозвониться доктору Оливии.
— А кто же у нас заболел? — спросили девушки, недоуменно переглядываясь.
— Донна Летисия, — ответила Серена.
Она приоткрыла дверь спальни, и они увидели лежащую на кровати худую красивую женщину — в жару и без сознания.
Асусена изменилась в лице, праздничное настроение у нее будто ветром сдуло.
— Мама! Это уже переходит все границы! — сердито сказала она. — Я просто не могу поверить, что эта женщина у нас в доме и лежит на кровати отца!
— Она лежит на моей кровати, — кротко ответила донна Серена, — но сейчас не время сводить счеты, дочка. Было бы жестоко не помочь ей только потому, что произошло то, что произошло. Бери ключи от «джипа», Далила, и поезжайте к Франшику. Позвоните от него доктору Оливии. Она такой прекрасный врач и такой отзывчивый человек!
Притихшие девушки вышли, и вскоре Серена услышала, как «джип» отъехал от дома.
Серена занялась спиртовыми компрессами: перво-наперво нужно было сбить жар, а потом уж приедет доктор и скажет, что за болезнь тут приключилась.
Серена нашла Летисию почти у порога своего дома, она лежала на земле без сознания. Видно, ей сделалось плохо, и она побрела в деревню за помощью.
Франшику дома девушки не застали, наверное, он снова поехал на стройку. Хоть он и обещал устроить через две недели праздник, но сделать еще предстояло немало. И Франсуа, например, вовсе не был уверен, успеют ли они все закончить к сроку. Однако Франшику со свойственным ему оптимизмом не сомневался в успехе. Он готов был работать и днем и ночью, лишь бы поскорее открыть свой парк!
Дома был Франсуа, который охотно предоставил девушкам и телефон, и домашний номер Оливии.
Когда же Франсуа узнал, что серьезно больна Летисия и лежит без сознания в доме Серены, то сразу же предложил свою помощь.
Далила дозвонилась до Оливии, и Оливия пообещала приехать как можно скорее. А Далила заспешила обратно.
— Нет, сначала мы должны заехать к Витору, — возразила Асусена. — Ему первому нужно сказать, что его мать больна.
— А я думаю, что мы должны как можно скорее вернуться обратно, — не согласилась Далила. — Донне Серене наверняка нужна наша помощь.
— Не беспокойтесь, девушки, я заеду к Веласкесам и все им сообщу, — успокоил их Франсуа. — Так будет лучше всего.
Франсуа тут же и отправился к Веласкесам. Он не сомневался, что Аманда вместе с ним поедет к больной матери, а потом, возможно, нужно будет переправить Летисию в Форталезу…
Но Аманда спокойно выслушала его известие и в ответ не сказала ни слова. Франсуа стоял и вопросительно смотрел в большие темные глаза этой красивой своенравной девушки, надеясь уловить в них хоть тень сочувствия, намек на сострадание, но видел опять только гнев. Своим известием он нарушил ее призрачное спокойствие, потребовал от нее действий и решений, которые были для нее болезненны и невозможны, и она опять защищалась от него.
— Чего ты от меня хочешь? — наконец враждебно спросила Аманда, видя его вопрошающий и укоряющий взгляд. — Я не доктор. Ведь Оливию уже вызвали? И правильно сделали, она знающий, компетентный врач и окажет необходимую помощь!
— Ты, кажется, не поняла меня, Аманда, у тебя заболела мама.
— У меня нет мамы, — ожесточенно ответила Аманда.
— Опять за старое? — со вздохом спросил Франсуа. — А мне-то казалось, что ты повзрослела, что-то поняла.
— Ничего я не поняла и нисколько не повзрослела, — строптиво отвечала Аманда.
— Да какое кому дело, повзрослела ты или нет! — разозлился Франсуа. — Разве сердце и душа наживаются с годами? Они или есть или го нет! Ты знаешь, кто сейчас ухаживает за твоей матерью вместо тебя? Донна Серена, жена Рамиру!
С этими словами он хлопнул дверью. Его терпению, его пониманию пришел конец. Он спешил к Летисии, он должен был знать, что с ней, как она. Он должен был быть с ней.
Спиртовые компрессы оказали свое действие. Жар стал спадать, и Летисия понемногу приходила в себя.
— Кажется, уже просыпается, — встретила приехавшего Франсуа доброй вестью Серена.
— Идите отдохните, я посижу возле нее, — предложил он.
Летисия приоткрыла глаза.
— Где я? Что со мной? Серена? — Летисия перевела взгляд и увидела Франсуа. — И ты тут, Франсуа?
Серена потихоньку вышла, а Франсуа присел возле постели.
— Ты приболела, Летисия, но не смей сдаваться. Сейчас приедет Оливия, и ты увидишь, как быстро все пойдет на лад…
Серена принялась за стряпню.
— Порежь картошку, Асусена, — попросила она, — у этой женщины еще маковой росинки во рту не было, пусть хотя бы горячего супчика поест…
Но Асусена не собиралась браться за нож.
— А тебе не кажется странным, мама, что эта женщина лежит в твоей постели да еще любезничает с другим?! — возмущенно спросила она.
— Бог знает, что ты говоришь, дочка! — огорчилась Серена. — Как тебе такое в голову пришло?
Но вот, слава Богу, и Оливия. Серена проводила ее к больной, и Франсуа вышел на кухню.
— Угостите меня кофейком, донна Серена, — попросил он.
— Да, Франсуа, сейчас мы с вами попьем кофейку, — ответила ему Серена, чье великодушное сердце всегда чутко чувствовало добросердечие других.
А Оливия внимательно выстукивала и выслушивала Летисию, пытаясь разобраться, что же с ней такое. Летисия смотрела на нее блестящими от жара тревожными глазами.
Первое, что бросилось Оливии в глаза, была худоба Летисии. Налицо было явное истощение. А на фоне общей ослабленности организма могло возникнуть что угодно…
— Вы хороню питаетесь? — спросила Оливия. — Только честно.
— Если честно, то все последнее время мне было как-то не до еды.