— Смотрите-ка, наш Рамиру вырядился как богач! От него даже одеколоном пахнет. А машину с шофером тебе тоже подарила Твоя дамочка?
— Пойдем, Рамиру, ко мне, поговорим спокойно, подальше от этой язвы Маджубиньи.
Самюэль поспешил увести друга, заметив, что тот смущен и раздосадован таким приемом.
Но и сам он с трудом скрыл удивление при виде необычного облика Рамиру. Особенно поразили его шелковые носки и туфли, которые они сроду не носили. Значит, Летисия заставила его обрядиться во все это. Неизвестно, чего она потребует завтра. Самюэлю стало обидно, что Веласкесы так быстро прибрали Рамиру Соареса к рукам.
О продаже улова они договорились быстро. Цена действительно была хорошей, Самюэль вынужден был это признать. Задело его только то, что они теперь с Рамиру как бы стояли по разные стороны прилавка: он покупает у них рыбу! Скоро, чего доброго, выбьется в большие начальники. Самюэль не знал, что такое зависть. Сейчас он испытывал только обиду, потому что Рамиру Соареса — главу их артели — украла у них эта всесильная женщина. Он был своим человеком в деревне, а теперь на глазах превращался в чужака.
Рамиру тоже почувствовал, что деревня приняла его как чужого, мужа миллионерши, прикатившего к ним на роскошной машине с шофером. Он даже не предполагал, что это причинит ему такую невыносимую боль. Почему они все думают, что он поселится навсегда в чужом доме Веласкесов и забудет о них? Нет, в артели его жизнь и работа, он никогда не расстанется с морем и с друзьями — это Рамиру решил для себя окончательно и твердо.
Стараясь не замечать любопытных и неодобрительных взглядов, он с удовольствием занялся вместе с Самюэлем делами. Они пересчитали ящики с лангустами и взвесили на весах весь улов, составили договор начерно. Осталось только прислать грузовик и отвезти товар в холодильники. Рамиру и Серене предложил помощь — вызвался отвезти их поделки в палатку на ярмарку. Он хотел быть с деревней и артелью, как и раньше, разделять их заботы, их праздники. И на открытие аквапарка он обещал Асусене обязательно прийти, хотя Летисия чувствовала себя слабой и избегала шумных мероприятий.
Пока Рамиру с Плиниу укладывали коробки с поделками в багажник машины, Самюэль с Сереной успели обменяться мнениями. Их больше чем кого-либо волновала судьба Рамиру Соареса.
— Что-то не похож он на счастливого человека. И глаза тоскливые, — украдкой шепнула ему Серена. — Мне даже жалко его. Он как рыба, выброшенная на берег.
— Помяни мое слово: недолго он выдержит эту жизнь в золотой клетке, — отвечал Самюэль куме. — Летисии Веласкес не удастся отнять у нас нашего Рамиру.
Мария Соледад обещала сыну вернуться в Форталезу ко дню открытия его парка. И она сдержала слово. Рано утром с помощью Франсуа она перенесла свои чемоданы в комнату Франшику и снова расположилась там, уже на долгое время, может быть, навсегда. Теперь ее заботило только одно — поскорее найти Ану Каролину, и тогда вся ее семья будет в сборе. Фотографии дочери она второпях положила в один из чемоданов и сейчас никак не могла их отыскать, чтобы вручить Франшику.
Его любимое детище — аквапарк занимал все помыслы Франшику. Но он сумел, оторваться от него на час, чтобы встретить мать и осуществить давно задуманное.
— Мама, поисками Аны Каролины я займусь сразу же после открытия парка. А сейчас я хочу представить тебя моему другу, компаньону и помощнику Гаспару Веласкесу! — торжественно объявил Франшику.
Он и не заметил, как смутилась мать. Не обращая внимания на то, что она пытается что-то сказать ему, он усадил Марию Соледад в машину и поспешил в город. А Мария Соледад ругала себя за то, что раньше не рассказала сыну правду. Даже сейчас, по дороге к дому Веласкесов, у нее не хватило мужества объясниться с ним. И только когда они вступили в просторный холл дома и им навстречу вышла Нейде, Мария тихо попросила:
— Сынок, позволь мне несколько минут поговорить с Гаспаром наедине. Я тебе все объясню потом. Да-да, мы с ним знакомы.
Тут только Франшику заметил, как взволнована мать. Он был изумлен и обижен: мать, оказывается, знает Гаспара и скрыла от него это. У нее есть какие-то тайны, которыми она не делится даже с ним, родным сыном. А Мария в это время, затаив дыхание, входила в кабинет Гаспара. Путь на Голгофу, наверное, был бы легче для нее. Почему же она так боялась этой встречи?
Гаспар поднялся навстречу из-за стола и долго вглядывался в ее лицо, не узнавая. И вдруг память что-то подсказала ему. В глазах Гаспара мелькнуло удивление, потом радость. Он считал эту женщину погибшей. Много лет назад прочитал в газете о трагедии с парусником и о том, что никому не удалось спастись.
— Соледад, это ты? — все еще не верил он. — Почему же ты молчала все эти годы, не разыскала меня?
— Потому что мне было очень стыдно, Гаспар, — со слезами отвечала Мария Соледад. — Мне и сейчас трудно смотреть тебе в глаза. Когда я узнала, что мой отец так с тобой поступил… Он подставил тебя, Гаспар. Ты имеешь право выгнать меня вон.
Но Гаспар обнял ее и усадил на диван. Соледад напомнила ему о счастливых временах, когда он был молод и полон решимости покорить мир. Тогда его порой предавали даже лучшие друзья, но сейчас даже это вспоминалось без обиды.
— Как мне было больно, тяжело, когда я узнал, что вы утонули — ты, Саул и малыш, — вспоминал он. — Я долго переживал потерю своего друга, компаньона — твоего отца. Он был моим кумиром. Зло, которое он мне причинил, давно забылось.
И они надолго замолчали, уносясь мыслями в прошлое. Их многое связывало когда-то — дружба, общее дело. Гаспар очень любил малыша Франшику. И тут Соледад сообщила ему радостную новость: Господь был милостив к ним, они остались в живых, она и мальчик. И он сейчас рядом, в соседней комнате. Мария Соледад позвала сына. Вошел Франшику, с недоумением глядя на мать и Гаспара: почему мать плачет, а Гаспар утешает ее и они обнялись, как близкие друзья.
— Что здесь происходит, мама? — удивленно спросил он.
Кто был поражен больше всех, так это Гаспар Веласкес: его старый друг Франшику оказался внуком его старого друга и сыном Марии Соледад.
— Так это ты Франсишку Пимпа, как называл тебя Саул! Тот самый малыш, которого я так любил! — он смотрел на Франшику так, словно впервые его видел и тот только что свалился ему на голову.
И все же Марии Соледад нужно было объяснить сыну, что же связывало их с Гаспаром. Это было непросто сделать. Но Гаспар сам великодушно взял на себя эту нелегкую ношу.
— Франшику, малыш, начнем с самого неприятного, болезненного и горького, чтобы покончить с этим и больше к этой теме не возвращаться.
Когда-то в Рио Гаспар рассказывал Франшику о своем компаньоне, друге, который его предал. Ему неприятно было вспоминать об этом, он давно поставил крест на этой истории.
— Но сегодня я должен сказать тебе правду, сынок, — поморщился, словно от боли, Гаспар. — Этот мой компаньон, который меня обманул… Его звали Саул, Франшику. Это твой дед.
Так Франшику пришлось пережить еще одно сильное потрясение накануне самого счастливого для себя дня — открытия аквапарка. Но Гаспар заверил их с Соледад, что зла не помнит, и они по-прежнему его лучшие друзья. Правда, когда они ушли, Гаспар показался Эстеле очень озабоченным. Он обещал жене рассказать эту историю, когда немного придет в себя.
— Судьба проделывает с нами забавные фокусы, Эстела. И вот тут-то нам приходится быть очень осторожными, чтобы не наделать глупостей, — задумчиво говорил он.
На открытие парка Гаспар так и не пошел. Не захотел оставить одну больную дочь. Летисия казалась ему очень грустной, наверное, потому, что Рамиру исчез с утра и больше не появлялся. Гаспар замечал, что между его молодоженами пробежала черная кошка. Они то смотрят друг на друга влюбленными глазами, то ссорятся и спорят. Что могло случиться? Уж не ревность ли стала причиной их размолвок?
В день открытия с раннего утра парк «Морские цыгане» заполнили толпы людей, жаждущих отдохнуть и повеселиться. Заработали аттракционы на радость детям всех возрастов, зашумела ярмарка с многочисленными киосками и лотками. Все столики в кафе и барах уже были заняты посетителями. Молодежь с нетерпением ожидала ежегодного традиционного бала, на котором выбирали королеву моря, самую красивую девушку в Форталезе и окрестностях.