— Ни за что не поверю, — возразил Витор, полностью придя в себя. — Ей не надо прихорашиваться перед свадьбой. Она и так слишком хороша.
— Боже! — воскликнула Изабел. — Как ты галантен, Витор! Пойдем, Хильдегарда! Молодые хотят побыть одни.
— Куда ты меня поведешь? — спросила Оливия.
— Да я хотел с тобой прогуляться, но не знаю, что вдруг на меня нашло, — скорбно усмехнулся Витор. — Давай останемся у тебя дома. Поговорим, выпьем чего-нибудь…
Ему и в самом деле было не по себе. Витор ругал себя на чем свет стоит. Матери снова удалось обвести его вокруг пальца! Сделать из него марионетку! До каких же пор он будет принимать ее слова на веру!
Он думал, что она откровенна с ним, а донна Летисия сочла необходимым утаить от него самое главное.
Она не произнесла имени Рамиру. Роковое имя! Значит, этот Рамиру и в прежнее время не оставлял ее в покое, вот почему отец был так сильно возмущен. Вот в чем разгадка его отношения к жене. Мать снова попыталась манипулировать им, Витором, и ей это почти удалось.
Но это было в последний раз, подумал Витор. Это было в последний раз.
Первым, кого увидел Витор, входя в родной дом, оказался Рамиру.
Витор изобразил, что встреча с Рамиру была для него неожиданностью.
— Здравствуйте! Я совсем забыл, что вы живете теперь со мной под одной крышей. У нас даже комнаты по соседству, сеньор Рамиру. Но не подозревайте меня в дурных намерениях — я принес в этот дом пальмовую ветвь мира. Я, так сказать, явился с миротворческой миссией. Мир, — Витор шутовски поклонился, — именно то, что и нужно было этому дому.
Рамиру с некоторой брезгливостью произнес:
— Это ненадолго. Под одной крышей мы не останемся. Я и твоя мать скоро съедем отсюда.
— Но почему? — подвижная физиономия Витора изобразила недоумение. — Почему? Какая жалость! Однако помните, вы всегда можете вернуться обратно. Двери этого дома для вас открыты, — он сделал широкий жест, — настежь.
— Вот это класс! — проговорила Аманда, появляясь в дверях. — Я просто балдею! — И потащила брата к себе наверх.
— Иди сюда, сядь рядом. Я соскучилась по тебе. А ты сильно изменился. Подумать только, общаешься с Рамиру на равных.
Витор усмехнулся:
— Никогда не следует презирать врага, пусть даже он безобиднее мухи. Потому что и такое мелкое и гадкое насекомое способно нарушить планы человека, — изрек он.
— Это ты о Рамиру? — догадалась Аманда.
С лица Витора мгновенно слетела маска доброжелательности.
— Этот человек убил нашего отца, Аманда, — угрюмо сказал он.
Аманда засмеялась. Рамиру, этот жалкий тип, — и вдруг убийца. Витор стал терпеливо ей объяснять. Их отец был человек грубый и ревнивый. Но она, их мать, донна Летисия, сама подала повод к такому отношению. Отец узнал о ее связи с Рамиру, и тогда донна Летисия, боясь потерять состояние, убила отца.
— Прекрати, Витор, — Аманда зажала уши руками. — Это ерунда!
— Нет, это правда. У меня есть свидетель. Иванильда, наша нянька… Как ты думаешь, почему она вдруг исчезла после того якобы несчастного случая? Ее подкупили, Аманда, чтобы она не наболтала лишнего.
— Витор, это бред! — воскликнула Аманда. Витор вдруг зашелся в истерическом крике:
— Никакой не бред! Иванильда мне все рассказала. Мать столкнула отца с лестницы! И сделала это в нашем присутствии, не постеснялась убить отца при его же детях! Это не женщина, это сам сатана! Мы не можем, не должны допустить, чтобы она избежала наказания! Ведь это был нага отец! И тем более мы не должны допустить, чтобы этот тип, ее сообщник, вошел в нага дом и положил лапу на наше имущество. Они убили отца! Подкупили прислугу! Они всю жизнь лгали и притворялись, а теперь собираются безнаказанно разыгрывать счастливую супружескую пару! Нет, Аманда, этого нельзя допустить! Это жестокие, бессердечные люди, мясники, их место в тюрьме!
Аманда в ужасе смотрела на брата. Ей показалось, еще немного — и у него выступит пена на губах. Никогда она не видела Витора в таком состоянии. В голове у нее промелькнула мысль, что у него какое-то психическое заболевание.
— Витор, — она осторожно тронула брата за плечо, — если у тебя есть свидетель, давай поговорим с дедом.
Витор выпрямился, глаза у него сверкнули злобой.
— Нет, не годится, — жестко сказал он. — Дед стал лучшим другом Рамиру. Он его не выдаст. Ты еще этого не поняла? Положись на меня. Я вернулся домой, и теперь ты сможешь мне помочь.
Аманда пролепетала:
— Хорошо.
— Вдвоем мы справимся с этим делом. — Витор притянул к себе сестру и крепко обнял ее. — Нельзя оставить это преступление безнаказанным… Ты на моей стороне?
— Да, — вынуждена была сказать Аманда.
Далила при каждом удобном случае уговаривала Франшику не отступаться от Асусены и продолжать настойчиво ухаживать за ней. Она, Далила, уверена, что рано или поздно Асусена ответит Франшику взаимностью. В этом у нее нет сомнений, тем более что Витор — не для Асусены.
Она чувствовала, что Франшику не безразличен ее подруге, но есть какая-то тайна, которая не позволяет Асусене оставить Витора и отдаться своему зарождающемуся чувству к Франшику. И он сам чувствовал это. Он всячески пытался отвлечь Асусену от ее тяжелых мыслей, развлечь ее, порадовать.
— Понимаешь, — говорил он девушке, — когда приходит грусть, не позволяй ей укорениться. Прогоняй ее.
Асусена грустно отвечала, что порой грусть бывает сильнее ее.
Франшику готов был сделать все, чтобы прогнать ее грусть. И не терял надежды. Когда-нибудь Асусена его полюбит. Конечно, с ее стороны пока была только дружба, но ему и этого достаточно. Он не хочет ее торопить, он просто хочет помочь ей забыть Витора.
— Можешь просить у меня всего, чего хочешь, — уверял Франшику девушку. — Я все сделаю для тебя. Я готов землю перевернуть, чтобы только доказать тебе свою любовь.
Асусена лукаво прищурилась.
— Если ты подаришь мне небо, может, я тебя полюблю, — проговорила она.
— И только-то? — хмыкнул Франшику. — Ладно! Заказ принят. Будет тебе небо.
Это был чудесный вечер. Франшику посадил Асусену в маленький самолет, и они поднялись, как и хотелось девушке, в небо.
И сразу все, что мучило Асусену, показалось ей с высоты таким же маленьким, как эти домики и деревья. Ей казалось, ангелы смотрят на нее из-за кудрявых белых облаков. Так весело Асусене еще никогда не было.
Но когда она вернулась домой, ею снова овладела грусть.
Данила, выслушав ее рассказ о прогулке с Франшику, сказала:
— Вот что значит любовь, Асусена! Витор тебя никуда не возил. Даже в кино ни разу не пригласил. И поужинать тоже.
— Мы с ним гуляли по пляжам, — как бы оправдываясь, сказала Асусена.
— Ну мы-то с тобой знаем, зачем он возил тебя на эти прогулки! Ты вот что мне скажи: вы будете встречаться с Франшику?
— Я не могу, Далила, — печально проронила Асусена.
— Не можешь? Почему? Асусена тяжело вздохнула.
— Я не могу его обманывать. Я уже принадлежала Витору, я вовсе не та, за кого меня принимает Франшику. — Асусена опустила голову.
Далила повернула к себе ее опечаленное лицо.
— Поговори с Франшику. Расскажи ему обо всем. Я уверена, он тебя поймет, — проговорила она.
Глава 30
Летисия и Рамиру начали понимать, что им, по-видимому, не суждено найти общий язык. Некоторые поступки Летисии до глубины души возмущали Рамиру, точно так же, как иные действия Рамиру вызывали яростный протест у Летисии.
Например, Рамиру, думая обрадовать Летисию, сообщил ей о том, что уже приглядел для них дом и сегодня намерен заняться оформлением документов.
Летисия была поражена и не пыталась этого скрыть:
— Как ты мог договориться насчет дома, если я его даже не видела? Не зная, соглашусь я или нет. Что мы, по-твоему, выбираем? Дом или гостиницу на одну ночь?