Когда через полтора часа ходу маленький отряд остановился на привал в тени огромного серого с желтыми прожилками валуна, Шаграт сообщил, что отсюда до Кирит-Унгола рукой подать, поэтому идти теперь можно не в пример быстрее. Шара, доселе предполагавшая, что причиной маленькой скорости является приличный вес заплечного груза, была очень удивлена выражением лиц будущих товарищей по оружию — новость их явно обрадовала. Об этом Шара спросила у дядьки. Ответ озадачил ее.
— А мы сейчас уже находимся на нашей территории, — хрустя сухарем, пояснил Шаграт, — Заставу я имею в виду. В горах ловушек разных до хрена и больше: чуть камень не тот тронешь — обвал, травка вроде, а под ней — яма с отравленным жалом. Самострелы взведенные, и веревочка через тропу натянута незаметно — таких особенно на подходах к Моргулу много. Вот и приходится осторожничать, где обойти, где пригнуться, где просто приглядеться как следует. Вот и падает скорость, тащимся словно жабы, а что поделать?
— М-м… — Шара сделала большой глоток воды из поясной фляги и вытерла губы тыльной стороной ладони. — Ну, так, это ясно. А на своей территории все ловушки в известных местах расставлены, что ли? Или даже, — она едва заметно ухмыльнулась, — известно, чьими руками?
Молодой сотник одарил племянницу скучающим прищуром.
— Ловушки-то? Да брось, глупости это все…От них вреда больше, чем пользы, это кому надо пусть и долбится: самострелы вдоль тропок настораживает, веревочки тянет в камнях… Мы в Кирит-Унголе такой хренью не занимаемся.
— Ну…а как же… — Шара задумчиво почесала нос, подыскивая выражение, — А вдруг тарки забредут? Или еще кто похуже? — она оглянулась на жующих погранцов, ища поддержки, но тем, похоже, данный вопрос был безразличен, а уж троллю — тем паче.
— Обязательно забредут! — оживленно подтвердил Шаграт, затыкая пробкой горлышко фляги. — Ума не приложу, что они в горах позабыли и чего им тут надо, но знаешь: нет-нет — да и наведываются! Да, Маухур? — и он перебросил флягу сидевшему с краю ушастому иртха средних лет. Тот умудрился сделать одновременно три дела: откусить еще кусок от зажатого в кулаке сухаря, свободной рукой поймать на лету флягу и степенно кивнуть в знак ответа. Шара вытаращила глаза.
— Так они же днем всю охрану могут в крепости перерезать! А что — запросто! Проберутся мимо постов втихушку, и…
Лучница не поняла, отчего вдруг все четверо вкушающих сухари погранцов принялись усиленно кашлять, точно крошка попала не в то горло, и лишь обратив взгляд на дядьку, она заметила, что суровый дзаннарт-кхан тихо смеется.
— В крепость, говоришь? — хмыкнул он, — Нда-а… Знаешь, те из тарков, которые перли через перевалы не таясь, дальше сторожевых постов не забирались: й’тангом по черепу — и вся история. Жаль, у меня стрелков маловато, а то б все еще проще было. Ну, а тем, кому хватало ума и хитрости двигаться скрытно, чтобы, как ты говоришь, втихушку в Кирит-Унгол пролезть, не повезло. Не досталось им такой легкой смерти…путь все равно один — по ущелине и через пещеру, иначе никак. Вон, не далее как вчера одного такого прыткого красавца Назгулам в подарочек привез.
— А в пещере что? — осторожно поинтересовалась Шара.
Но разговорившийся было сотник на этом месте неожиданно умолк, лишь загадочно улыбнулся уголком рта: «скоро, мол, сама все узнаешь». И, вернув лицу прежнюю серьезность, оглядел бойцов, и, хлопнув себя по коленям, поднялся на ноги:
— Все, привал окончен! Подъем!
То ли дело было в отсутствии ловушек на тропе, то ли сама тропа стала шире и ровнее, но в Кирит-Унгол маленький отряд долетел как на крыльях, даже стемнеть еще не успело. Ожидавшая увидеть мрачную крепость с мощными и высокими стенами, лучница была поражена и едва ли не разочарована открывшимся ей с тропы видом одинокой башенки, что торчала из седловины перевала между двух острых скальных клыков точно неладно вбитый гвоздь. В плане изящества архитектуры этой черной каменной трубе было столь же далеко до Минас Моргула, как походной горелке — до Ородруина. Но, присмотревшись как следует, Шара поняла свою ошибку: то, что одуревшая от солнца и бесконечных горных троп девушка приняла за башню, являлось по сути своей чем-то вроде сторожевой вышки, а все остальное, по-видимому, скрывалось в толще скал. К окованным шипастой бронзой восточным воротам крепости вел единственный подъем, и тот пролегал по дну неприветливо-серого ущелья, что обрывалось ниже по склону поперечной скальной стенкой с десятком другим пещерных лазов. Слева и справа от этого проложенного природой коридора вздымалось остроконечное месиво дикого камня, преодолеть которое по силам впору было бы, пожалуй, лишь горному козлу. Шара усмехнулась про себя словам дядьки Шаграта: воистину, с таким расположением Кирит-Унголу нечего бояться, даже у ворот соберется вся тарочья рать: в узком горле ущелины один посредственный стрелок способен армию остановить. А окажись их пара-тройка, да еще и с дальнобойными анхурами и запасом стрел, крепость практически бессмертна. В таком случае, Шаграт-аба имел все основания заливаться тихим смехом в ответ на робкие предположения лучницы о «тайном» проникновении в крепость вражеских лазутчиков. Интересно только, а как же тогда одного из них удалось взять живым… Но задать этот и другие вопросы касательно неприступности Паучьего Жала, девушка не успела, ибо сливавшаяся с общим фоном стены каменная плита бесшумно отъехала в сторону, и маленький отряд шагнул в скальное нутро крепостных подземелий.