Девушка вздохнула, осмысливая цепочку рассуждений дядьки. Выходило весьма убедительно…
— Подло это как-то все! — ни с того, ни с сего вырвалось у лучницы, да так резко и уверенно, что она сама диву далась: что это на нее нашло? Шаграт же в ответ лишь невозмутимо пожал необъятными плечами:
— Тайная разведка, что ты от них еще хочешь! — хмыкнул он. — По мне, так из-за этого паршивца погибло столько славных ребят, что его давно в расход пустить пора, а не в игры играть… — на этом месте он, не сдержавшись, дернул изуродованной бровью. — Но им, конечно же, пхут-тха, виднее… а, впрочем, хрен с ними со всеми! — неожиданно широко улыбнулся сотник. — Я не для того у мертвяков столько лет пергамент с печатью выбивал, чтоб теперь обратно в их дела голову совать. Я же без них смог, вот и они без меня, глядишь — тоже проживут…
И он тихонько хохотнул, донельзя довольный немудреным выводом.
— А мне его жалко… — вздохнула Шара, но так тихо, что кроме нее самой никто не услышал.
— Ладно, что-то засиделись мы за полдень, — запоздало спохватился Шаграт, — Тебе ж еще отоспаться надо как следует: Лугдуш — мужик суровый, к нему лучше не опаздывать, так что брысь спать! И это… — он иронично взвел бровь —… желательно не в кухне.
Девушка благодарно улыбнулась, чувствуя, что веки опухших глаз действительно слипаются, словно засыпанные песком, и поспешила исполнять сказанное. Простучали вверх по лестнице ее сапоги, и все стихло. А молодой сотник, оставшись один, подошел к стоявшим в углу бочкам, снял кружку и сунул ее под краник, однако задвижку открывать не стал. Постоял, поразмыслил о чем-то и… вернул посудину на прежнее место.
Глава 12
Так прошли почти две седмицы. За это время Шара успела освоиться в крепости, притереться к новым товарищам по оружию, и, в особенности, к девятке стрелков, так как общаться приходилось, в основном, с ними. Шаграт появлялся редко, да и что ему было делать на стенах, где всецело властвовал Лугдуш? Следуя негласному уговору, девушка насчет родственных уз не распространялась, потому и бегать лишний раз к коменданту полагала неприличным. Впрочем, справедливости ради следует сказать, что и некогда: в свободное от торчания на стене время лучница предпочитала спать, искренне наслаждаясь тем обстоятельствам, что сон вновь стал подобен черноте глубокого колодца, а странные видения покинули ее. А вскорости ей пришлось узнать, отчего крепость носит имя Паучьего Жала. Вот как это произошло.
Однажды посередь дня гарнизон был поднят по тревоге. Оказалось, что в районе четвертого поста были замечены двое сухну. Благодаря пятнистым плащам грязно-серого цвета им удалось легко проскользнуть мимо дозорных, почти сливаясь с каменистым пейзажем, поскольку плотное плетение нарт-харумы сыграло в этот раз против иртха. Сообразив, что чужаки направляются прямиком к перевалу, кто-то из дозорных додумался подать дымовой сигнал. В мгновение ока скальный гребень украсился коричневыми силуэтами пограничных стражей, но напрасно: нарушители словно растворились в воздухе. Погранцы, однако, в такое чудо не поверили и продолжали прочесывать склон до тех пор, пока не наткнулись на раненого сотоварища, который и указал, куда побежали непрошеные гости. Оцепить ущелье, отрезав чужакам другие пути наверх, было делом техники. Как только две расплывчатые тени, подозрительно озираясь, шмыгнули в темную щель между камней, защитники Кирит-Унгола вздохнули с облегчением, и, немного подождав, преспокойно ушли, на всякий случай, оставив троих возле входа в пещеру.
Тем временем Лугдуш собрал оставшихся в крепости стрелков и приказал им следовать за собой, однако, к удивлению Шары, путь их лежал не на стены, а вниз по лестнице к Бронзовым воротам. Возле той самой каморки, где она в первый день беседовала с Шагратом, уже толпилась куча народу. Мелькали ставшие знакомыми лица в высоких горловинах кожаных доспехов, нашивки с Кургузом в паутине, эфесы й’тангов. Толпились, впрочем, не просто так: все по одному ныряли в ту самую каморку под лестницей и через мгновение выбегали, уступая место следующему. Двигалась очередь быстро. Пристроившись в самый хвост и не в силах держать женское любопытство, Шара аккуратно потыкала пальцем ближайшую спину: