— Мы должны вернуться и напасть на местное племя. В темноте перед рассветом, когда все они будут пьяны и утомлены празднованием, мы обрушимся на них и отомстим за себя.
— Но у нас нет сил, — возразил один из старейшин.
— Их заменят внезапность и наше отчаяние. Мы должны напасть и захватить побольше пленных. Боги обижены на нас за то, что мы не поим их кровью. Чтобы вернуть их милость, мы должны захватить как можно больше пленных и принести им в жертву. Только тогда боги вознаградят нас.
Я не мог допустить, чтобы мои люди дрогнули, ибо понимал: спуститься и сразиться вновь — это наша единственная возможность.
— Мы должны принести жертву сегодня вечером, чтобы одержать победу над врагом уже завтра. Сегодня мы захватили двоих. Женщину с ребёнком. Принесите их в жертву. Нужно вырвать у них сердца, пока они ещё бьются. И пусть их кровь пропитает землю как дань богам. Потом разрубите их тела. Каждый из наших воинов должен отведать кусок жертвенной плоти.
А ещё я сказал своим людям, что хотя тело моё умирает, но я по-прежнему буду с ними, ибо мой дух не умрёт, но преобразится — и станет богом.
— Боги открыли мне истинный смысл моего имени. Уицилопочтли — Волшебник-Колибри. В будущем я буду говорить с вами на языке колибри.
У мешикатль не было племенного бога. Мне предстояло стать их богом, мстительным богом войны и жертвоприношений.
— Сердце есть место обитания духа, — сказал я жрецу, моему сыну, которому предстояло носить головной убор верховного жреца, когда я умру. — А потому сейчас, перед тем как Миктлантекутли схватит меня и утащит вниз, в обитель тьмы, возьми мой обсидиановый нож и вскрой мне грудь. Вырежи оттуда моё сердце и предложи мою плоть и кровь нашим воинам.
Я наставил сына, как наставила меня птица, — моё сердце надлежало поместить в гнездо из настоящих перьев колибри. Мой дух будет обитать в гнезде из перьев, и племя не должно принимать никаких важных решений, не посоветовавшись со мной.
— Я буду говорить с верховным жрецом, а через него — со всем остальным племенем.
В ту ночь, неся высоко в тотеме моё сердце, воины мешикатль коварно напали на оседлое племя, захватив множество неприятельских воинов, чтобы принести в жертву, и чужих женщин, дабы те рожали нам детей.
Мы отступили к вершине холма и вырезали там сердца пленных воинов. Мы насытили богов кровью, и я дал своему народу ещё одно наставление, произнесённое через моего сына, верховного жреца:
— Кровь принадлежит богам, но плоть пленного принадлежит тому воину, кто захватил его в плен. Устройте пир, чтобы отпраздновать победу. И накормите своих родных и друзей плотью принесённых в жертву.
Так было положено начало договору о жертвоприношениях между мешикатль и богами. В обмен на кровь боги даруют победу и пищу, чтобы насытить наши тела.
Но есть лишь один способ насытить богов кровью. Война.
46
С тотемного шеста, из гнезда с сердцем, я наблюдал за тем, как мой народ возрастал в силе и численности. Всего через несколько поколений мы были уже не шайкой диких оборванцев, но племенем грозных воителей.
У мешикатль ещё не было своей земли, но нам уже хватало сил, чтобы требовать еду и женщин у менее значимых племён. Мы обрели славу людей воинственных, признающих лишь право сильного, жестоких, не держащих своего слова, похитителей женщин и пожирателей плоти.
И благодаря своей репутации мы получали даже больше добычи, чем при помощи оружия, потому что пока ещё продолжали оставаться небольшим племенем. Теперь уже численностью в четыре тысячи походных костров, с четырьмя различными кланами, мы могли послать на битву тысячу воинов. Не слишком-то много в краю, где могущественный властитель был способен снарядить в битву в сто раз больше.
Но наше племя росло и увеличивалось.
Меня, Уицилопочтли, несли в тотеме во главе племени, когда оно отправлялось на другие земли или когда его воины шли в бой. Избранная жрица-колдунья несла гнёздышко из перьев, укрытое внутри более крупного гнезда из разноцветных ярких перьев. Позади неё четыре жреца несли тотемы каждого из четырёх кланов. Все остальные тотемы считались младшими по сравнению с моим.
Поскольку мешикатль прославились повсюду как свирепые воины, нас приглашали участвовать в войнах в качестве наёмников. Особенно часто нанимал северян, и нас в том числе, владыка тольтеков. Нас тольтеки считали грубыми, примитивными варварами, достойными лишь сражаться и умирать за них.