При этом сами вы ни в коем случае не должны даже упоминать про Ягуаров. Если вы обмолвитесь об этом в присутствии не тех людей, вам перережут глотки. Вместо того чтобы лезть к людям с вызывающими подозрение расспросами, просто слушайте. Ты ещё мальчишка, — сказал мне дон Хулио, — и индейцы будут говорить при тебе свободно, чего не стали бы делать в присутствии взрослого человека, даже своего соплеменника. Держи ухо востро, рот на замке, а ноги наготове, чтобы в любой момент быстренько убежать подальше.
Матео, тебе тоже потребуется прикрытие, толковое объяснение, почему ты таскаешься по всем этим городкам и селениям. — Дон Хулио ненадолго задумался. — Ага, знаю! Гитары. Ты будешь продавцом гитар. Я дам вам несколько мулов и определю в помощники одного своего vaquero, индейца. Я пошлю за ним немедленно. Когда я вам понадоблюсь, он отправится ко мне, где бы я ни находился.
Матео извлёк из гитары серию раздражённых аккордов.
— Я меченосец и поэт, а не торговец.
— Ты выполняешь поручение короля в обмен на то, что тебя не сослали на Филиппины. Если мне потребуется, чтобы ты обрядился в женское платье и изображал проститутку, ты сделаешь и это.
Матео постучал по гитаре и исполнил старинную испанскую балладу:
— Да, — вздохнул дон Хулио, — как и за королём Родриго, смерть явится за каждым из нас. И за некоторыми раньше времени, если они ослушаются приказов человека, находящегося на службе у вице-короля.
Дон Хулио уже потянулся за своей свёрнутой постелью, но я остановил его, задав вопрос:
— А как насчёт моего жалованья?
— О каком ещё жалованье ты говоришь! Тебе сохранили жизнь, избавив от виселицы.
— Я лишился денег из-за Санчо. Мне потребуются деньги на расходы. Чтобы покупать сведения на рынках.
Дон Хулио покачал головой.
— Если при тебе будет приличная сумма, это неизбежно возбудит подозрения. Тебе лучше оставаться бедным. И имей в виду: предлагать деньги на рыночной площади за сведения о воителях-Ягуарах смертельно опасно, — сказал мне дон Хулио, вознамерившись вновь пойти дать разгон индейцам, которые латали стену храма, — хотя, наверное, это и не намного опаснее, чем грабить захоронения. Спору нет, рискнуть тебе придётся, но в случае успеха ты можешь рассчитывать на не которое вознаграждение. Разумеется, столько, сколько стоит старинная маска, тебе никто не заплатит. Радуйся, парень, что тебя не повесят за ограбление гробницы.
Он ушёл, а я лёг на землю и стал слушать, как Матео играет на гитаре, и наблюдать за тем, как он пьёт вино. Зная, что его отношение ко мне тем мягче, чем больше вина плещется в его желудке, я выждал, когда опустела очередная баклага, и лишь тогда подступился с давно донимавшим меня вопросом.
— Вы с доном Хулио постоянно говорите о Санчо как о женщине. Но как это может быть? Ведь он же мужчина.
— Давай, Бастард, я расскажу тебе историю мужчины, который на самом деле является женщиной.
Матео прошёлся пальцами по струнам.
— Жила-была женщина по имени Каталина, и в один прекрасный день она превратилась в мужчину по имени Санчо. Это история монахини, которая стала лейтенантом армии...
Поразительная история. Часть её поведал мне в ту ночь Матео, кое-что ещё я впоследствии узнал сам. Да, друзья, впоследствии мне снова довелось встретиться с мужчиной, именующим себя Санчо, — женщиной по имени Каталина. Оказавшись, подобно мне, в тюремной камере, она также потом описала события, которые изменили её жизнь. Её воспоминания, насколько мне известно, собираются даже опубликовать после тщательной цензуры Святой церкви. Но я услышал правдивую историю этой удивительной личности из её собственных уст и теперь дополню повествование Матео, чтобы рассказать вам правду.