Всё началось с того, что Каталина вместе с приятелями-офицерами стала частенько наведываться в игорный дом. Как-то раз между ней и её спутником возникло небольшое недоразумение, и тот обвинил Каталину в мошенничестве, громко заявив, что каждое слово, выходящее из её уст, — ложь. Каталина выхватила кинжал и вонзила его обидчику в грудь. Дело ещё более осложнилось, когда местный судья попытался арестовать её на месте. Она обнажила клинок, ранила судью, а когда дюжина находившихся в помещении людей двинулись на неё разом, стала отступать к двери, удерживая их на расстоянии своим мечом.
Оказавшись снаружи, Каталина устремилась под защиту Святой церкви.
Губернатору и альгвасилам было запрещено производить аресты на церковной территории. Она оставалась на храмовой земле на протяжении шести месяцев, до тех пор пока один из её друзей, лейтенант по имени Хуан де Сильва, не пришёл к Каталине с просьбой быть его секундантом на дуэли, которая должна была состояться в ближайшую ночь. Убедившись, что это не ловушка с целью выманить её из церкви, Каталина согласилась пойти с ним. Дуэли были запрещены губернатором, и потому оба надели маски, чтобы скрыть свои лица.
Каталина стояла в сторонке, как это и положено секундантам, в то время как её друг сражался со своим противником. Увидев, что его одолевают и вот-вот убьют, она выхватила клинок и присоединилась к поединку. Секундант противника тоже вступил в бой, и остриё её клинка, пробив двойной кожаный колет, пронзило его грудь. Когда она сняла с умирающего маску, то с ужасом поняла, что нанесла смертельную рану Мигелю де Эраузо, своему родному брату.
В ту же ночь Каталина верхом и с оружием покинула Консепсьон и отправилась в Вальдивию и Тукуман.
Она двинулась вдоль побережья, мучительно страдая сначала от жажды, а потом и от голода. Через некоторое время дорога свела Каталину ещё с двумя солдатами, явными дезертирами. Преодолевая лигу за лигой, они перебирались через горы и пустыни, подгоняемые голодом и отчаянием, и ни один человек не встретился им на пути, за исключением индейцев, которые, завидев испанцев, тут же убегали. Чтобы утолить голод, они убили одну из своих лошадей, однако выяснилось, что есть там нечего, от бедного животного остались только кожа да кости. Но беглецы упорно продолжали путь, преодолели в общей сложности более трёхсот лиг, съели остальных лошадей. Потом оба её спутника один за другим свалились и уже больше не поднялись. Когда её последний amigo, плача, промолвил, что не в силах встать, она хладнокровно оставила его, забрав из кармана несчастного восемь песо.
К тому времени, когда Каталину нашли два всадника-индейца, голод и усталость уже лишили её последних сил. Сжалившись над ней, они отнесли её в усадьбу своей хозяйки. Эта женщина была метиской, дочерью испанца и индианки. Она помогла Каталине восстановить силы, а со временем доверила ей управление ранчо. Испанцев в округе было мало, и вскоре хозяйка предложила Каталине жениться на её дочери.
Каталина слегка заигрывала с этой дочкой, но всегда ограничивалась лишь тем, что прижимала где-нибудь в укромном уголке её и слегка пощупывала. По правде говоря, наследница ранчо была безобразна как смертный грех, совершенно не того типа, который нравился Каталине, питавшей слабость к хорошеньким личикам. Однако делать было нечего, пришлось согласиться на брак, но ей удалось договориться, чтобы свадьбу отложили на два месяца. Накануне свадьбы она бежала под покровом ночи, прихватив богатое приданое.
После множества других приключений Каталину снова арестовали за убийство. Причём на сей раз дурная слава её как бретёра, картёжника и мошенника распространилась до такой степени, что у Каталины практически не осталось надежды избежать в самое ближайшее время встречи с Создателем.
Когда альгвасил вознамерился отправить её на виселицу, Каталина, уповая на защиту церкви как на последнюю надежду, призналась ему, что на самом деле она женщина и юность свою провела в монастыре.
После долгих раздумий альгвасил велел двум пожилым женщинам осмотреть Каталину, и те подтвердили не только её принадлежность к женскому полу, но и то, что она до сих пор девственница.
Как ни странно, новых обвинений, которых Каталина ожидала в ответ на своё признание, не последовало. Новость о том, что пресловутый Санчо де Эраузо на самом деле женщина, вскоре перелетела море и донеслась до Европы.
Каталина вновь оказалась на борту корабля. На сей раз ей предстоял обратный путь в Испанию — и не в тюрьму, а на аудиенцию к самому королю, а после этого в Рим, на встречу с Папой.