Старики изумлённо ахнули, да и я не удержался. Три или четыре раза за ночь! Постоянная ночная борьба, которую приходилось вести этой немолодой женщине, давалась ей нелегко — под глазами у бедняжки были тёмные круги.
— Я не могу есть, и тело моё чахнет! — простонала она.
Старики взволнованно подтвердили, что да, она действительно чахнет.
— Она не так ещё давно была в два раза толще, — заверил Целителя касик, — женщина в теле, она могла работать в полях целый день и при этом вести хозяйство.
Целитель стал задавать больной вопросы о призраке, который насиловал её по ночам, выспрашивая всё очень подробно: и как он выглядел, и какое у него было выражение лица, и что было на нём надето, и каково его тело на ощупь.
— Как рыба: такой же мокрый и холодный, — сказала женщина, — когда он засовывает свой тепули в мою типили, такое чувство, будто у меня там рыбина.
Бедняжка вся передёрнулась, возможно снова ощутила внутри себя холодную рыбу, и мы все вздрогнули вместе с ней.
Закончив расспросы, Целитель встал и направился к росшим вдоль кромки маисового поля деревьям. Над ними вились птицы, и ветерок доносил до нас их щебет.
Пока Целитель прогуливался, мы все оставались сидеть на корточках рядом с женщиной, изо всех сил напрягая слух, норовя догадаться, что именно рассчитывает узнать Целитель от пернатых. Я тоже прислушивался к песенкам и щебетанию птиц, но, ясное дело, не мог уловить никакой связи между их пением и затруднениями этой женщины.
Наконец Целитель вернулся, чтобы поделиться с нами тем, что ему открылось.
— Тот, кто посещает тебя по ночам, вовсе не твой покойный муж, — заявил он женщине. При этом не только она, но и все мы слушали его с живым интересом. — Это тень, призрак, сотворённый Тласольтеотль. — Целитель поднял руку, чтобы сразу отмести возражения насчёт того, что эта тень была плотной на ощупь и вполне осязаемой. — Эта тень есть отражение твоего мужа. Призрак похож на него и с виду, и по ощущениям, но это зеркальный образ, созданный дымящимся зеркалом, с которым, как известно, не расстаётся богиня Тласольтеотль.
Целитель вытащил собственное дымящееся зеркальце, заставив и женщину, и мужчин в испуге отпрянуть.
— Чтобы избавиться от призрака, можно сжечь её хижину, — предложил касик. — Должно быть, он прячется в тёмном углу и выходит по ночам, чтобы насладиться её телом.
Целитель поцокал языком.
— Нет, от этого не будет никакого толку — разве только сжечь хижину вместе с женщиной. Ибо призрачный демон гнездится внутри её!
Все заахали. Да уж, произвести впечатление Целитель умел. Я вполне мог представить его на сцене в ярмарочной комедии с picaros; уж он-то сумел бы повергнуть публику в трепет, возглашая, что жизнь есть сон...
— Тласольтеотль спрятала эту тень в тебе, — пояснил он вдове. — Нам нужно выманить её оттуда, чтобы она не могла вернуться и мучить тебя.
Целитель велел касику развести костёр, потом завёл женщину в хижину. Я последовал за ними внутрь, из местных жителей он не пустил никого, кроме касика.
— Ложись на кровать, — велел Целитель женщине.
Когда вдова легла на спину, он опустился на колени рядом с ней и начал напевать что-то больной на ухо, всё громче и громче.
Его рот приближался всё ближе и ближе к её уху, и вот уже губы стали задевать уши женщины. Глаза у неё были широко открыты, и бедняжка застыла в страхе, как будто ожидала, что и Целитель взгромоздится сейчас на неё, на манер призрака покойного мужа.
И тут старик медленно отодвинулся от её уха, всего на пару дюймов, но достаточно, чтобы мы с касиком увидели, как он достаёт змею из уха больной и кладёт её себе в рот.
Целитель подошёл к очагу и постоял там некоторое время, держа извивающуюся змейку перед собой и хриплым шёпотом произнося заклинание на незнакомом мне языке. Это совершенно точно был не науатль: верно, то был тайный язык чародеев, известный лишь посвящённым.
Затем старик бросил змейку в огонь, и пламя окрасилось в зелёный цвет. Пока Целитель распевал над огнём свои непонятные заклинания, я думал о том, показалось мне или нет, что перед этой самой зелёной вспышкой он незаметно кинул в огонь щепотку какого-то порошка.
Наконец, вспотевший и дрожащий от возбуждения, он повернулся к страдалице и заявил:
— Женщина, я покончил с демоном, насиловавшим тебя каждую ночь, сжёг его в огне. Он уже не сможет вернуться, Тласольтеотль больше не имеет власти над твоей жизнью. Сегодня ночью ты будешь спать хорошо и спокойно, и никогда больше тебе не придётся опасаться призрака.