Она вспомнила замечание одного из своих друзей: «Католики поклоняются статуям». Рут никогда не видела подобного в детстве. В ее родном городке на Среднем Западе не было ни одной католической церкви. Теперь она считает, что увидела это. Она повторила это замечание Лиз, другой женщине из нашей группы, которая позднее нам рассказала: «Рут считает, что католики поклоняются статуям».
Поэтому нам было любопытно наблюдать, как на следующий день она покупала множество репродукций изображений Девы Марии в церковной лавке церкви Святого Креста. Мусульмане в Коране почитают Марию больше, чем американские протестанты, которые не превозносят ее, в отличие от католиков.
В тот вечер мы собрались в маленькой библиотеке виллы на визуальную медитацию. (См. упражнение «Визуальная медитация» в восьмой главе.) Рут нашла уединенное местечко в библиотеке, расположила на уровне глаз выбранный ею образ Марии «отвергающей» на картине Боттичелли «Благовещение», закрыла глаза и приготовилась к релаксации, сосредоточившись на дыхании. Когда она почувствовала, что готова, открыла глаза и нежно посмотрела на образ Марии. Затем снова закрыла глаза и представила себя образом.
Когда Рут сосредоточила внимание на дыхании, оно казалось беспокойным, учащенным. «Успокойся», — сказала она себе, и вскоре ее дыхание стало спокойнее. Когда ощущение успокаивающего расслабления овладело ею, она открыла глаза и посмотрела на Деву Марию. Она видела обеспокоенное лицо, ее фигуру, отстраняющуюся от архангела, ее отвергающий жест. Рут смотрела и смотрела, но ничего не чувствовала.
Разочарованная, она закрыла глаза, и внезапно образы и воспоминания нахлынули на нее. Сперва она не понимала, как они связаны друг с другом. Затем стало ясно: все они — побуждения и фантазии о том, чтобы удалиться ото всего, бродить по холмам, о жизни отшельника, о жизни в одиночестве у моря, вместо жизни в привычном конформизме ее города. Она всегда чувствовала это желание, и всегда отворачивалась от него, обращала все внимание на внешнюю сторону жизни, на то, чтобы быть правильной, приятной и главное — такой, как все. Это желание было всегда таким смутным, потаенным и неуловимым, в то время как обязательства, которые накладывали на нее муж, дети, школа и общество, всегда были четкими и ясными.
Ей шестьдесят четыре года, и она на пенсии. Она никогда раньше не путешествовала одна, но ее муж не проявил интереса к этой поездке. Она никогда раньше не совершала поступков в ответ на это желание. Она немолода. И жизненного времени у нее не так много. Чего она ждет? Почему не говорит «да» в ответ на внутреннее ощущение? Что заставляет ее поступать так? Чья-то смерть? И что она будет делать? Разведется с мужем? Он хороший человек. Они прожили вместе достойную жизнь. Зачем ей теперь бросать его? Но если она не уйдет от него, если не изменит свою жизнь, что она будет делать с этим чувством? Она не знала.
И она не знала, почему все эти вопросы возникли в ее сознании. Откуда они пришли? Рут прервала размышления и снова посмотрела на изображение Девы Марии. Она чувствовала к ней близость, которую не могла представить десять минут назад. Близость не имела никаких разумных оснований, но казалась абсолютно правильной. Она прошептала образу Девы Марии: «Я поняла». И почувствовала, произнося эти слова, странное волнение, как если бы открыла дверь чему-то незнакомому.
Когда Рут появилась из угла библиотеки, улыбнулась всем, помахала нам рукой и вышла в звездную ночь. Белая глициния закрывала вход на виллу, и высокие кусты лаванды и розмарина росли вдоль дороги, наполняя воздух благоуханием. Рут смотрела на огни Флоренции внизу и слушала лай собак вдалеке. Было прохладно, но Рут чувствовала, как в животе поднимается жар, который потом стал расходиться по телу и лицу. Ее ноги твердо стояли на земле, но ее голова словно бы открылась, как будто стенки черепа отпали и появилось пространство для волн бытия, которые проходили через нее. На какое-то время она растворилась в этом ощущении, а затем вернулась назад, в прохладный вечер, переполненная радостью. Она чувствовала то же самое, что Странник, когда воскликнул: