— Да прибудет с тобой Сила, Шейд Аеро, — проскрипел и кивнул глава совета, он же Мастер Храма Калет, он же — Тутораминос Тоор, расы креваак.
— Могу я узнать, причину столько экстренного вызова?
— Конечно, — кивнул Тутораминос, и сказал. Но лучше бы промолчал.
Как оказалось, на меня оч-чень сильно обижались. Вот прям писец. Не все, конечно, но большинство. И стоило новости о моем прибытие дойти докуда надо, мою не очень скромную персону тут же вызвали на галерку. А все из-за Хадии. Моя стервочка литрами пила кровь из Совета, когда те попытались влезть во внутренние разборки Чикагу. А началось все, из-за моего сообщения о горе-алхимиках.
Ну, совет провел расследование, потом пришел к трупам неудавшихся ассасинов, а те привели к Хадии. Посмотрели на саму Хадию. Охренели. Посмотрели на Чикагу под новым углом. Еще больше охренели. И теперь очень тихо, но некультурно выражались, касательно всей этой ситуации.
Совет не устраивало то, что Хадия очень быстро собирает вокруг себя власть. Ведь если так пойдешь и дальше, еще год-два и она станет на Чикагу негласным правителем. А если пройдет еще годик сверху, то там и до официальной королевы будет недалеко. Политика же, которую проводила Хадия, шла вразрез с той, которую проповедует орден. Хадия не почитала Силу. Совсем. И более того, она не признавала власть ордена на Чикагу. У планеты есть лишь один правитель, лишь она, а всякие монахи пусть даже не суются в личные дела планеты.
Попытка объяснить девочке её неправоту, привела к тому, что она в свойственной себе манере послала парламентеров в пешее эротическое. Ведь нарушения есть? Нарушений нет. А внутренние дела Чикагу, совета Дже’Дайи не касаются. А тут я еще. Вроде как её муж. Который хрен, где пропадает и появляется там, где не должен появляться. Еще и в разборках участвует по личной инициативе, когда как даже одаренные члены клана Рё отошли от корней и не вмешивались в разборки.
В общем, насели на меня конкретно. Так как я вроде как муж Хадии, мне в ультимативной форме поставили требование — обуздать рвущуюся до власти девочку. И вот тут я понял, что ступил на минное поле, но… Ирбис, еще раз. Спаси тебя Сила от любых бед, да убережет она твоих детей и семью!
Я начал попытки выкрутиться.
— Разрешите уточнить, а чем конкретно вас не устраивает Хадия, как единоличная правительница?
— Девочка слишком своевольна и не считается с властью ордена.
— Может быть. Но кто бы не обиделся, если бы на его поляну полезли чужаки?
— Речь не о том, Шейд.
— Ошибаетесь, Мастер Тутораминос. Речь как раз-таки о том, что я — её муж. И она меня послушает. А раз так, не проще было бы наоборот ей помочь, и заиметь одного постоянного союзника, чем нежели постоянно усмирять несколько кланов?
— Я с ним согласна, — сходу включилась Цикуна. — Иметь дело с одним правителем намного проще чем постоянно усмирять кланы в их конфликтах.
— Но в отличие от кланов, Хадия имеет все шансы развязать межпланетарную войну.
— Но делать она этого не будет! — спешу влезть с ответом. — Если, конечно, не провоцировать… да и потом, есть же я, и как следствие влияние на неё.
И начался спор. Я крутился. Я вертелся. Ужом извивался на сковороде и применял весь накопленный опыт общения с Хадией и Ирбисом, чтобы выкрутить ситуацию хотя БЫ в нейтральную черту. Потому что останавливать Хадию по понятным причинам я не стану, мне проще послать Совет. В тоже время, и конфликта развязывать не хочется. Совет считает себя главным, и формально Дже’Дайи в системе власть. Ага… власть для Хадии, это даже не смешно. Уж мне ли не знать, что девочка не отступит… и не уступит. Поэтому нужен компромисс.
На мое счастье, Цикуна активно меня поддерживала, как и Мастера Храма Махара Кеш и Став Кеш, поэтому кое-как удалось подвести черту к тому, что Хадии мы не помогаем, но и не мешаем… более того, даже не вмешиваемся во внутренние дела. Но при этом, я за ней внимательно слежу, а быть её мужем теперь вообще моя работа. Рассчитывается, что, если… кхе, прижмет, мне будет положено выполнить свою непосредственную задачу — устранить угрозу. Правда, как я сказал ранее, чуть что условный враг определен заведомо до начала конфликта. Тем более в преддверии скорых событий… когда против меня и так могут ополчиться все. Так что давал согласие я с чистой совестью, и искреннем сердцем — «Моя задача будет выполнена». И ни в одной букве не солгал. МОЯ задача, действительно будет выполнена.