К счастью, наш путь подходил к концу, и Хьюго не придется долго идти вместе с Вивиан. За деревьями уже виднелось массивное серое строение. Сейчас мой напарник поднимется на второй этаж, встретит Кирс и забудет о новой знакомой. Все снова будет хорошо.
В поле зрения неожиданно возник белый ворон. Питомец Рэма мягко опустился на ветку, преградив дорогу. Птица распахнула крылья, требуя идти за ней. Однако Хьюго не спешил и внимательно взглянул на меня. Он словно что-то обдумывал. Наконец, страж решился и проговорил серьезным тоном:
- Я справлюсь сам и доставлю Вивиан к Рэму. Ты можешь идти.
Губы против воли расплылись в улыбке. Неужели Хьюго разгадал мое самое заветное желание и одобряет? Радость внезапно захватила тело - пьянящая, оглушительная, взрывающаяся на языке крохотными фейерверками.
Я сдержала эмоции и благодарно прикрыла глаза:
- Спасибо, ты самый лучший.
Во взгляде Хьюго заплясали ехидные огоньки:
- Разве?
Мне оставалось лишь предостерегающе поднять руку, не позволяя ему продолжить:
- Молчи! И иди уже к Рэму.
Алтерн покорно повернулся и отправился за своим провожатым, увлекая за собой Вивиан и Амана. Альва позволила им пройти вперед и заняла место в конце шествия, словно намеревалась охранять или не позволить Вивиан сбежать. Зря старается Рэм не выдавал разрешения выпускать нашу гостью.
Мы же со Скитом поспешили к замку, сгорая внутри от нетерпения. Я быстро взбежала по каменным ступеням на второй этаж, пронеслась по коридору и, пролетев через комнату, принадлежащую хортусам, ворвалась в лабораторию.
Здесь царили тишина и умиротворение. Двенадцать желтых и фиолетовых кристаллов размещались в центре вокруг пустого постамента, склянки всевозможных форм и размеров с самым различным содержимым тихо покоились на полках, ожидая своего часа. Нигде не было и намека на жизнь – все будто вымерли в одночасье. Неужели опоздала?
Скит не обратил внимания на мое замешательство и с важным видом побежал к своей подстилке, собираясь спрятать там новое сокровище. Пестрая тряпка быстро исчезла в груде барахла – и питомец довольно улегся на нее сверху, не намереваясь подпускать кого-либо к бережно хранимым сокровищам.
- Как же громко ты ходишь, - раздался позади знакомый голос.
От неожиданности я вздрогнула и почему-то не решилась обернуться. Стало вдруг невыносимо страшно. В голове замелькали картинки из прошлого, не позволяющие расслабиться и держащие в невероятном напряжении.
- И ты снова боишься… - теплая рука легла на плечо. – Меня?
В мыслях медленно всплыл недавний сон и ужас, сковавший тело металлическими прутами – прочные, тугие… С тех пор как после поединка с Леонардом Нэйт чуть не погиб, они стали моими постоянными спутниками – и мы с Хьюго никак не могли их прогнать.
- Нет, это обычная усталость после перелета, - я покачала головой, отгоняя дурные видения и полностью концентрируясь на прикосновении.
Оно казалось таким простым, незатейливым, ничего не значащим, но от него на душе светлело – и все проблемы отходили на второй план.
Странно, прошло столько времени, а мы с Нэйтом до сих пор не могли объясниться и определиться с тем, какое место каждый из нас занимает в жизни другого. Мне было страшно поднимать щекотливую тему – и приходилось молчать, ожидая, пока Нэйт сам не сделает первый шаг.
- Барта предупреждали, - пальцы на моем плече сжались, - организму будет тяжело справиться с такой нагрузкой.
- Все в порядке. Мы должны привыкать, если хотим быть частью вашего мира, - я нашла в себе силы повернуться и взглянуть в родные глаза.
Золотистые искорки обожгли теплотой – мягко вспыхнули в полумраке рыжеватые волосы. Прямо передо мной стоял Нэйт в одних свободных штанах. На нем не было ни рубашки, ни майки – никакой одежды, позволяющей прикрыть торс – и от этого чувствовалась неловкость.
На груди парня отчетливо выделялся светлый кружок кожи – единственное напоминание о дыре, которую выжег Леонард своим дьявольским огнем.
В ночь, когда в Хэдес принесли умирающего Нэйта, хортусы не смогли вылечить его обычным способом, ведь рана оказалась слишком большой и не срасталась самостоятельно. Тогда кто-то предложил решение: заполнить отверстие материалом, оставшимся от создания аструмов, и надеяться на чудо.