Около месяца Нэйт лежал в центре круга из кристаллов, напитываясь их светом – единственным, способным выстроить полноценный организм из обычного корня жизни. К счастью, наши мольбы были услышаны. Чужеродные ткани объединились, восстановив и органы, и мышцы, и кости. Нэйт вернул себе прежнюю форму, став еще сильнее, чем до ранения.
- С приездом, - по губам юноши скользнула еле заметная улыбка.
- Спасибо, - тихо сказала я в ответ и зачем-то добавила, испугавшись тишины, витавшей между нами, - миссия выполнена.
- Хорошая новость, - к юноше вернулась его извечная язвительность, - может, здесь, наконец, появится нормальная еда? Еще неделю на фастфуде и пресном вегетарианском корме мне не выдержать.
Оставалось лишь покачать головой. Нэйт не менялся. Три месяца, проведенные в Хэдесе не отучили его отпускать ехидные комментарии. Потому-то мы и прятали молодого терра у хортусов, не позволяя ему выходить в замок. Может, были другие причины, но Рэм о них не распространялся. Он старался ничего не говорить о Нэйте, а если ему задавали прямой вопрос – хитрый инкан выдавал настолько запутанную фразу, что даже Хьюго был не в силах ее расшифровать.
Поначалу я боялась, не понимая, чего ожидать от старика. Со временем страх притупился, ведь Нэйта не трогали, ему позволяли жить в замке, оказывали медицинскую помощь. Он в ответ помогал нам, рассказывая о террах, их слабостях и силе, о Леонарде и своей семье.
Нет, его не могли прогнать из Хэдеса. Рэм понимал: парень слишком ценен для нас и слишком опасен в роли противника.
Нэйт воспринял мое молчание по-своему и нахмурился:
- Все-таки тебя что-то тревожит.
Я кивнула, не собираясь скрывать:
- Да, твоя безопасность. Хортусы сейчас заняты подготовкой фигур, которые в будущем станут новыми аструмами, и практически не появляются в лаборатории. Сюда может зайти кто угодно.
- Ты забываешь, что Ало подарил мне один из своих балахонов, - произнес Нэйт, не придавая значения моим словам. – Мы с ним столько аструмов развели – и ни один не догадался.
Это было сказано так легко и небрежно, словно речь шла о безделице, а не о сохранности важного секрета. Парня забавляло свое положение волка в овечьей шкуре. Вместе с Ало они дурили торо, разгуливая по замку в одеяниях хортусов. Теперь, его новый друг приступил к основным обязанностям, бросив товарища по играм. И я боялась, что Нэйт, оставшись без присмотра, раскроет себя.
Если честно, мы с Хьюго до сих пор не могли взять в толк, как эта парочка умудрилась сдружиться. Между ними не было ничего общего, тем не менее, Ало и Нэйт подолгу что-то обсуждали, проводили странные, граничащие с безумием опыты, придумывали розыгрыши для окружающих. Они отлично развлекались и расставались лишь тогда, когда Нэйту требовался сон.
Кави и Сатио, недовольные потерей товарища, ревновали его к новому другу и постоянно выражали недовольство. Временами хотелось также наплевать на условности и поделиться с Нэйтом своими мыслями. Увы, мысли оставались невысказанными: страх оказаться отвергнутой был сильнее обиды.
Хьюго как мог утешал меня, объясняя, что в хортусе Нэйт нашел брата, которого ему всегда не хватало. Умом я это понимала, но унять зависть к Ало не получалось – и взрыв не заставил себя ждать.
- Так почему же ты не изображаешь хортуса? Вы с Ало настолько близки, что тебе не составит труда его сыграть!
Мое поведение было ужасным, точно у маленького капризного ребенка. Где проклятые выдержка и хладнокровие, которым учил Хьюго? Почему они покинули голову в самый неподходящий момент?
Нэйт рассмеялся, нисколько не обидевшись на мои слова, и неожиданно приблизился, коснувшись лбом моего лба:
- Мне нравится, когда ты злишься. Сразу вспоминаю день нашего знакомства и твое фиаско.
От такого простого действия захватило дух. Нэйт спокойно вторгся в мое личное пространство, стер все границы и условности, царившие между нами. Он делал что хотел и когда хотел – и меня всегда привлекала эта черта. Хотелось ей научиться и не переживать по поводу правильности выбора.
- И ты все так же громко и много думаешь, Мэл, - Нэйт взял меня за руку. – Твои мысли точно открытая книга.
На щеках возник слабый румянец. Никак не удавалось привыкнуть к тому, что Нэйт проникал в мою голову подобно алтерну. Метка, поставленная им, разрушала любые барьеры – и не существовало секретов. Если терр хотел их узнать, ему хватило бы пары секунд.