Помещение встретило прохладой, неожиданной после жаркого пекла улицы. Внутри все было выполнено в светлых тонах. Бежевые, ослепительно белые, дышащие морозной свежестью - от них резало глаза - и хотелось немедленно уйти в полумрак.
Нам с Хьюго позволили сесть на кремовый кожаный диван, а обиженной Альве указали на место возле двери. После такого волчица надулась еще сильнее и демонстративно отвернулась к стене.
Алтерн недовольно выдохнул. Он сильно переживал из-за размолвки с фидо и угроз, к которым пришлось прибегнуть.
- Не бойся, Альва скоро простит тебя, - я постаралась утешить юношу.
Хьюго прикрыл глаза, дав понять, что понял мою мысль, и вновь застыл подобно изваянию. Он тщательно скрывал эмоции, переполнявшие его. Увы, получалось плохо: по связи то и дело пробегали слабые отголоски вины, переливавшиеся грязно-серыми тонами, яркие капли нетерпения, отдававшие легким дребезгом тревоги, едкая дымка сомнения, крохотным облачком маячившая вдалеке.
Так не могло продолжаться. Я настроилась на волну второй половинки и, резко схватив чужие переживания, затащила их в свое тело. Веер вкусов ворвался в мою голову - от обжигающих до еле заметных. Их влияние не было губительным, не раздражало, ведь ощущения мне не принадлежали и являлись лишь помехой для организма, которую следовало немедленно уничтожить.
Глубокий вдох. Эмоции алтерна медленно впитались, побежденные моей решительностью и каким-то странным вторым чувством - непонятным и сильным, самым четким и полностью владеющим сознанием.
До сих пор не удалось определить его природу и почему оно возникает, но со временем это обязательно получится.
- Спасибо, - раздался в моей голове голос Хьюго, - сейчас нам обоим нужно мыслить здраво.
Я вновь оглядела комнату и с удивлением заметила Скита. Наглый питомец уже вовсю крутился возле новой знакомой и выпрашивал очередную яркую тряпку, взявшуюся неизвестно откуда.
Зверек умильно поглядывал на девушку, несчастно вздыхал - и та сдалась:
- Какой ты милый! Забирай, конечно.
Мне стало стыдно. Подопечный выглядел попрошайкой с паперти. Неужели ему не хватает барахла дома? Зачем еще хлам?
Скит не ощутил моего недовольства. Он радостно взвизгнул и побежал дальше исследовать комнату, не выпуская из зубов яркий лоскуток.
- Так-так, кто тут у нас? - раздалось из глубины дома. - Очередные родственники, желающие получить кусочек наследства?
Нас приняли за кого-то другого. Мы уже собирались сообщить о произошедшей ошибке, как говорившая особа сама появилась в проеме.
Это была высокая эффектная молодая женщина с копной густых платиновых волос. В ее янтарно-золотистых глазах горела невероятная сила, на губах играла легкая улыбка превосходства. Однако больше всего меня поразили выступающие формы тела. Никто из стражей не мог похвастаться подобными: нам бы они мешали в бою.
Даже Хьюго не остался безучастным. Юноша нервно сглотнул. Его голос внезапно пронесся в мыслях:
- Мэл, пожалуйста, скажи что-нибудь. Мы не можем больше ее разглядывать. Это неприлично.
Я послушно согласилась и выдала, совершенно не подумав:
- Ну, и грудь у тебя, Вивиан. Ты за нее дьяволу душу продала?
Лица присутствующих вытянулись - и стало ясно: после такого Вивиан не захочет иметь с нами дело.
[1] (яп.) Эй
Глава 2
Глава 2. Раскаяние
Печально гляжу
на опавшие листья.
Что я наделал?
В какой момент я осознал, что мы пошли не той дорогой? Наверное, слишком поздно, когда мою семью было уже не переубедить. И никто бы не послушал «младшего» - того, кому еще рано принимать взрослые, сознательные решения. Потому-то и пришлось затеять свою сложную игру.
Возможно, не все прошло идеально. Возможно, какие-то действия могли оттолкнуть. Возможно, меня так и не поняли - ни друзья, ни враги, ни семья. Они должны услышать мою историю и потом судить: правильно ли я поступил?